После развода. Право на тебя - Натали Нил

— Мне нужно окно на ближайший консультационный приём.

Вот теперь я перевожу взгляд на его лицо:

— Ничем не могу помочь. У меня всё забито. На три недели вперёд.

— Найди.

— Саш...

— Марта, — голос становится серьёзным. — Очень прошу. Это важно.

Смотрю на него долго. Саша не из тех, кто просит просто так. Если говорит «важно» — значит, действительно важно.

Вздыхаю и открываю календарь. Пролистываю страницы. Вторник — пять человек подряд. Пятница — шесть. Среда — две операции. Выходные –– сутки на дежурстве.

— Могу принять вне рабочего времени, — говорю устало. — В субботу. Вечером. Часов в семь. И только из большого уважения к тебе.

Саша улыбается — широко, по-мальчишески:

— Лучше б из любви.

Не могу сдержать усмешку. Наверное, первую за день.

— Не проси невозможного, Сан Палыч. Вот тут я тебе точно не помогу. Но ты всегда можешь обратиться к жене. Оно, знаешь, очень удобно и надёжно.

Пока Саша ворчит про мою стервозность, кликаю мышкой, открываю форму новой записи. Вбиваю: суббота, 19:00, «личная просьба главврача».

–– ФИО у пациента есть?

–– Пусть пока побудет анонимом.

— Саш, я терпеть не могу сюрпризы. Пришли мне все документы, — говорю, сохраняя запись. — Выписки, анализы, снимки. Хочу посмотреть заранее.

— Всё у тебя будет, — отмахивается Саша.

Поднимаю взгляд, смотрю на него с подозрением. Он сидит, развалившись, улыбается, как чеширский кот, сожравший сметану.

— У тебя что-то с настроением сегодня? Ты чем закинулся?

— А что такое? — он разводит руками невинно и поднимает брови. –– Знаешь, даже когда ты ничего не ешь и не спишь, ты всё равно чертовски красивая. Я буду к тебе приходить просто полюбоваться.

— Саш, у меня ещё куча материала не разобранного, а ты мне тут всякую чушь несёшь. Рассказывай, пока я добрая.

Саша встаёт, подходит к окну. Смотрит на двор — на ещё заснеженные деревья, припаркованные машины, серое небо. Разворачивается ко мне, и в глазах азарт.

— Жизнь бьёт ключом, Марточка, — улыбается широко и счастливо. — В нашу клинику вливается новый акционер. Весьма состоятельный человек. И очень уважаемый.

Смотрю на него, не понимая, к чему это.

— И?

— Новые горизонты, Марта! Это ты думаешь только об операциях, а я думаю обо всём. В общем, если тебе что-то нужно, заказывай всё, что захочешь, — он подмигивает. — Новое оборудование. Инструменты. Стажировку в Германии, Лондоне, если вздумается. Что угодно, рыба моя.

Внутри что-то сжимается. Непонятное предчувствие — липкое, тревожное, как перед грозой.

— И кто же этот невыносимо щедрый джинн?

Саша идёт к двери. Останавливается на пороге, оборачивается. Улыбается — загадочно, довольно, чертовски самодовольно.

— Тебе понравится.

И уходит.

Я сижу неподвижно. Смотрю на закрытую дверь.

Что-то здесь не так.

Не нравится мне это.

Совсем не нравится…

Глава 49

Суббота. Дежурство.

Сижу в кабинете, всматриваюсь в снимок на мониторе. Пациент Соколов, послеоперационный. Рентген чистый — анастомоз держится, дренажи стоят правильно. Вношу назначения, кликаю «сохранить».

Смотрю на часы. Без пяти семь. Через пять минут придёт тот самый «таинственный пациент», ради которого Саша устроил весь этот цирк.

Пиликает почта. Наконец-то. Открываю письмо от Батурина — три файла во вложении. Анализы, УЗИ, рентген грудной клетки.

Кликаю на снимок. Мне даже смотреть на ФИО не надо — я и так знаю, чей он.

Лёгкие расправлены полностью. Диафрагма ровная. Там, где три месяца назад зияла рваная рана — тонкая светлая полоска. Рубец. Почти незаметный.

Он восстановился. Полностью.

Что ж, остался последний осмотр и мы распрощаемся навсегда. Встаю, расправляю белый халат. Проверяю причёску — волосы собраны в низкий пучок. Всё в полном порядке.

За дверью раздаются голоса. Каблуки Кристины — нашего ночного администратора — дробно цокают по ламинату коридора. Она что-то щебечет, голос весёлый, кокетливый:

— ...очень рада, что вы выбрали нашу клинику! У нас действительно лучшие специалисты. Марта Игоревна — просто волшебница!

Низкий мужской голос отвечает что-то неразборчивое.

Кристина смеётся — звонко, слишком радостно:

— Ой, вы такой скромный! Редкость в наше время!

Что ж, я почти сразу поняла, кто придёт. Эти Сашины игры в шпионов... К чему они были?

Дверь открывается, и вместе с Эльдаром в кабинет врывается его парфюм. Холодный бергамот с горчинкой ветивера. Тёплое дерево. Мускус в шлейфе. Узнаю сразу. Тот самый аромат, который когда-то въелся мне под кожу.

Эльдар в тёмных джинсах и чёрной водолазке, облегающей широкие плечи. Выглядит брутально. Хозяин жизни. Будто той операции, того огнестрела вообще не было.

Кристина зависает на пороге с восхищённой улыбкой:

— Марта Игоревна, ваш пациент!

— Спасибо, Кристина. Я сама провожу его потом.

Она кивает, бросает на Эльдара ещё один томный взгляд и уходит. Дверь закрывается с мягким щелчком.

Мы остаёмся одни. Эльдар стоит у двери. Я — у стола. Между нами три метра и семь лет.

Молчим. Он смотрит на меня спокойно, изучающе. Я держу спину прямо, лицо — профессионально отстранённым.

Это моя территория. Мой кабинет.

Наконец, киваю на кресло напротив:

— Садитесь.

Он медленно проходит, опускается в кресло. Аккуратно кладёт на стол большую кожаную папку. Откидывается на спинку, закидывает ногу на ногу. Прищуривается.

Сажусь за стол.

— Жалобы? — голос звучит ровно, деловито.

Эльдар едва заметно усмехается, одним уголком губ:

— На жизнь.

— Это не ко мне. Могу дать контакт хорошего психолога.

— Спасибо, Марта. Психолог мне не нужен.

— Тогда зачем вы здесь?

Он пожимает плечами:

— Александр Павлович рекомендовал. Контрольный осмотр через три месяца. Критический срок, как он сказал.

Киваю. Логично.

— Твои анализы я получила, — поворачиваюсь к монитору, кликаю мышкой. — Времени изучить толком не было, но и так видно — лёгкое восстановилось почти полностью.

Смотрю на него:

— Мне нужно тебя осмотреть. Послушать лёгкие, проверить рубцы, — киваю на ширму в углу. — Можешь раздеться там.

Эльдар медленно улыбается:

— Думаю, ширма ни к чему. Ты же не будешь стесняться?

Встаёт. Подхватывает край водолазки и стягивает её через голову одним движением.

Отворачиваюсь к раковине и мою руки дольше, чем нужно. Горячая вода почти обжигает ладони, а я думаю о том, что сейчас прикоснусь к его коже впервые за семь лет.

Я