После развода. Право на тебя - Натали Нил

Я не отступаю. Назад уже не будет.

Эльдар обхватывает моё лицо руками.

А дальше… Слов больше нет.

Есть только мы…

Эпилог

Год спустя

Открытая коробочка стоит на моей ладони. Третья за этот год. И каждый раз он смотрит так, будто это первое его предложение.

Я сижу на коленях Эльдара и любуюсь россыпью бриллиантов, которые ловят свет и дробят его на мелкие холодные искры. Изящное и красивое колечко. Эльдар умеет выбирать.

— Нет, — сжимаю ладонь, закрывая коробочку.

Эльдар тяжело выдыхает мне в шею:

— Марта…

— Эльдар, ну зачем тебе штамп? — я запускаю пальцы в его густые волнистые волосы. — Что он дал тогда? В доме твоих родителей? Штамп в паспорте — это просто штамп.

— Я хочу полностью отвечать за тебя. Твоё «да» — это как прощение и готовность доверять мне. Снова… Мне это важно, Марта. Хочу, чтобы ты была совсем моей женщиной. Хочу, чтобы все об этом знали.

— А ты собственник, Эльдар.

Он только крепче сжимает мою талию и касается горячими губами шеи.

Я сжимаю в кулаке коробочку и ничего не отвечаю.

За этот год многое изменилось. Эльдар продал холостяцкий дом. Тот, в который привозил Дашу. Взамен появился дом за городом, в закрытом посёлке, где по утрам туман стелется над соснами. Просторная кухня с большим окном, терраса с видом на лес и рабочий камин, в котором так уютно трещат дрова. Я не просила. Он просто помнит, что нравится мне, и делает.

О моей квартире мы даже не говорили. Она моя — и точка. Иногда я ночевала там после тяжёлых операций, когда хотелось просто упасть и заснуть. Иногда просто оставалась там. Эльдар никогда не комментировал эти одинокие ночи. Он понимал: квартира — это моя территория. То, что принадлежит только мне. И когда я остаюсь там, мне просто нужно немного свободы. Он принял это.

Он познакомил меня с сыном — маленьким серьёзным мальчиком с тёмными глазами Эльдара. Первая встреча резанула болью по сердцу. Сейчас тише. Когда Эльдар привозит его к нам, я рядом ровно настолько, насколько это честно.

Клубы Эльдар продал. Почти все. Оставил один — и однажды специально привёз меня туда, чтобы я не придумывала себе лишнего.

Загородный, в виде старинного, монументального особняка, он одним своим видом внушал трепетное уважение. Мы шли по залам, и я ловила себя на том, что иду аккуратнее, чем обычно. Тёмное дерево стен, сдержанный свет, не дающий разглядеть полностью потолки. Пространство будто не раскрывалось до конца, оставляя за собой право на некую тайну.

В некоторых залах были рабочие камины. Почти везде — удобные кожаные кресла, расставленные так, что между ними всегда оставалась дистанция. В бильярдной я поймала себя на странной мысли: мне ни к чему не хочется прикасаться. Я чувствовала себя здесь чужой.

На втором этаже деловая зона — кабинеты с тяжёлыми дубовыми дверями и столами. В подвале, если так можно назвать самый нижний этаж, комнаты для игры в покер. Здесь нет атмосферы казино. Здесь сами сдают карты и делают ставки.

Чем дальше мы шли, тем яснее становилось: это место не про комфорт. Это про контроль. Про людей, которые настолько привыкли управлять, что даже их отдых подчинён определённым правилам.

Снаружи — огромное поле для гольфа и конюшни. Наверное, я поняла, почему он не захотел его продавать. Здесь мужчины чувствовали себя избранными. Попасть сюда нельзя, просто оплатив абонемент или по чьей-то рекомендации. Только репутация, только состояние. Здесь отдыхает серьёзный бизнес.

Я была благодарна Эльдару за то, что показал. В этом молчаливом жесте было больше уважения ко мне, чем в любых словах.

Турцию он тоже показал. Три года назад он открыл там курортный бизнес — думал наперёд, как всегда. Бизнес пошёл хорошо. У него всё всегда идёт хорошо. Есть такие люди, для которых нет барьеров. Эльдар из таких. И он купил там виллу. Прямо на берегу: белые стены, терраса над самым морем, солёный воздух и запах цветущих олеандров с утра до ночи. Мы провели там целый месяц — и это был, пожалуй, самый странный месяц в моей жизни. Странный потому, что был лёгким. Без операций, без звонков из клиники, без чужой боли, которую я каждый день беру в руки и пытаюсь починить. Только море, только солнце, только мы — и ощущение, что прошлого не существует. Это немного пугало.

Очень мягко Эльдар предложил остаться насовсем в Турции.

Я думала недолго.

Учить язык, подтверждать диплом, строить заново карьеру, доказывая, что женщина с нетурецкой фамилией может сделать что-то лучше всех… нет. Спасибо. Я сделала своё имя, и оно мне очень дорого, чтобы бросить всё ради виллы у моря, какой бы красивой она ни была.

Эльдар выслушал. Понял и кивнул. Больше не поднимал эту тему.

Сейчас я счастлива, потому что он рядом. Потому что наше рядом — это не та удушающая близость, от которой через месяц начинаешь задыхаться и искать выход. Наше рядом — подставить плечо, когда нужно. Не мешать, когда не нужно. Знать, где граница — и не переступать её.

— Марта… прими меня полностью. Не наполовину.

— Я слышу тебя, — говорю тихо.

Разжимаю пальцы. Открываю коробочку и снова смотрю на эти маленькие холодные искры. Вынимаю кольцо. Секунду держу в пальцах — будто проверяю себя.

И надеваю сама.

Эльдар молчит. Только берёт мои пальцы в свою руку и касается губами.

— Не вздумай снова меня предать, — говорю в пространство, не глядя на него.

— Мне хватило, — отвечает без паузы. Без украшений.

Сильные руки прижимают меня к мужскому телу. За окном шумят сосны. Где-то далеко лает чья-то собака. Мне хорошо и уютно.

Я остаюсь у него на коленях и думаю, что штамп в паспорте — это действительно просто штамп. Но иногда человеку нужно дать то, что он просит, и если сама готова.

Я выбрала доверять.

Я больше не боюсь.

Конец