После развода. Право на тебя - Натали Нил

— Эльдар, — сказала я, наконец. — Я не знаю, смогу ли.

— Я знаю.

— Я не обещаю ничего.

— Я не прошу обещаний.

Я опустила взгляд на протею.

— Чай будешь?

Эльдар помолчал секунду. И я услышала, как он выдыхает — долго, почти беззвучно. Как человек, который очень долго держал что-то тяжёлое в руках и, наконец, поставил на землю.

— Буду.

Я встала и пошла к плите…

Глава 64

Месяц спустя

— Мам, ну что ты так на меня смотришь?

Мама покачала головой и опустила глаза.

— Наверное, из меня плохой советчик, Марта — мама принялась теребить пальцами край скатерти. — Между вами так много всего было. Я понимаю, что он болел и всё такое… Не знаю, доченька… мне было бы трудно простить хотя бы то, что он женился… Ты не думала, что не случись всё, что случилось, он так и жил бы своей жизнью, а ты своей?

Думала. Миллион раз думала… И это то, что до сих пор не даёт мне принять предложение Эльдара, сидит в сердце иглой и ноет каждый раз, когда я смотрю на него.

Я поставила чашку из тонкого бисквитного фарфора на блюдце и откинула голову назад. Мама никогда не умела быть милосердной. Наверное, после всех тех «сюрпризов», что преподнесла ей жизнь, трудно быть доброй монашкой. Я прикрыла глаза и длинно выдохнула.

Мама встала, отошла к окну и обхватила себя за плечи.

— Прости меня, Марта. Это трудно — видеть, как твой ребёнок мучается. Я знаю, что бы он ни сделал, он навсегда останется твоим первым и единственным. Ты могла раз двадцать за все эти годы выйти замуж. За успешных, богатых мужиков, даже чиновников самого высокого ранга. Кто только к тебе не подкатывал. Да тот же Кирилл… Сколько вы были вместе? Но… так, как ты любила, любят один раз, детка. Я приму твоё решение. Куда я денусь.

Мама подошла и обняла меня, а я прижалась щекой к её мягкому животу, как в детстве. Тёплые руки гладят меня по голове, успокаивая, как может только мама.

— Ты же у меня умница, доченька. Ты всего в своей жизни сама добилась. Ты достойна всего самого лучшего. Я не буду тебя пилить, Марточка. Взрослой, состоявшейся дочери это не нужно. Я успокоюсь… и всегда поддержу. Ты же знаешь…

От этих слов защипало глаза.

— Мам… — всё-таки всхлипнула. — Я так люблю тебя.

Постукивая палочкой, папа вошёл в кухню.

— У-ууу, а что это тут у моих девочек происходит?

Мама отпустила объятия.

— Эльдара, говнюка, полощем, — она опустилась на своё место. — Так, чисто по-женски.

Папа рассмеялся, и уже его ладонь коснулась моей головы.

— Жизнь такая штука, Марта… что хрен её поймёшь. Я твоему Эльдару до последнего вздоха благодарен буду за то, что жив до сих пор, и твоя мать не меняет мне памперсы. Но костыль ему в глаз воткну, если он тебя ещё раз обидит.

Теперь и я рассмеялась. Какое счастье, что у меня такие родители. Папа тоже подошёл к окну. Там на стоянке стоит джип Эльдара. Вчера после восьмичасовой операции я чертовски устала. Даже сегодня чувствовала боль в мышцах после напряга. Машину не стала брать, приехала к родителям на такси. Говорила Эльдару, что сама домой доберусь. Нет, приехал.

— И чего он в своём сарае сидит? Долго прятаться будет?

Я пожала плечами.

— И давно ждёт?

— Минут двадцать.

Папа хмыкнул.

— Звони ему. Пусть поднимается.

— Пап…

— Звони, звони. Всё равно поговорить придётся.

Нехотя, тянусь за телефоном. Эльдар почти моментально берёт трубку.

— Слушаю, душа моя.

Мама, не сдержавшись, хмыкнула. Я пригласила Эльдара к родителям. Он допустил лишь пару секунд молчания.

— Хорошо. Поднимаюсь.

Я услышала, как зашумел лифт, поднимая кабину, и пошла открывать. Эльдар вошёл в квартиру, и показалось, что пространство как-то незримо уменьшилось. Эльдара всегда было много.

— Привет… — я кивком указала в сторону кухни.

— Бить будут? — спросил шёпотом, и я прыснула.

— Не без того.

Я первой вошла в кухню и прошла к рабочей столешнице.

— Доброго дня, — голос Эльдара спокойный, глубокий.

Мама кивнула. Папа рассматривал бывшего зятя.

Эльдар не протягивает руку. Ждёт, когда папа сделает это первым. Папа выдержал паузу и только потом протянул ему ладонь.

— Ну, здравствуй. Присаживайся, Эльдар.

Папа подождал, пока все уселись, и приступил к допросу.

— Ну, расскажи, как жить думаете?

Эльдар выдержал тяжёлый взгляд отца.

— Как все, Игорь Михайлович.

Мама хмыкнула. Папа вздёрнул брови.

— Как все, это, конечно, хорошо. Только все не отправляют жену на больничную койку с выкидышем, а потом глаз не кажут.

Губы Эльдара сжимаются в тонкую полоску. Я вижу, как он напрягается. На секунду прикрывает глаза, и я цепляюсь взглядом за тени от длинных, чёрных ресниц.

— Справедливо, — говорит он севшим голосом. — Я не оправдываюсь.

— А тут не может быть оправдания, — давит отец. — Марта тогда чуть не умерла. А ты… — пальцы отца на ручке палочки становятся белыми. Я упираюсь ладонями в столешницу, сжимаю пальцы и перевожу взгляд за окно.

— И я этого никогда не забуду, Игорь Михайлович.

Знаю, чего стоит Эльдару сейчас держать себя в руках, но не вмешиваюсь. Этот разговор должен был состояться.

— Ты быстро женился после всего, что твоя семья наделала. И жил спокойно. Ребёнка родил, — в голосе папы — горечь.

— Он не помешает Марте.

Отец качает головой.

— Я не доверяю тебе, Эльдар.

— Понимаю. И буду доказывать каждый день, что мне можно доверять.

Мама показательно вздыхает.

— Эльдар, мне вот чисто теоретически интересно: если бы твоя жена не умерла, если бы тебя не подстрелили, ты как бы жил? Если так мою дочь любишь, второй женой бы предложил стать?

Эльдар на секунду опускает взгляд и тут же снова поднимает его к лицу мамы. Смотрит прямо в глаза. Говорит с нажимом:

— Инга Викторовна, для меня Марта всегда была и есть единственной.

— Сына ты тоже сотрёшь? — резко бросает папа.

Эльдар устало проводит рукой по лицу.

— Я уже сказал, ребёнок нам не будет мешать.

Папа вздыхает.

— Ребёнок просто будет всегда. В общем так, Эльдар, вы оба