«Энергетическая вспышка»: Путешествие сквозь рейв-музыку и танцевальную культуру - Саймон Рейнольдс

«трек должен был называться “Voodoo Rage”, но в сэмплере не хватило памяти, поэтому мне пришлось отрезать букву G!» — рассказывает Джеральд. «У меня была идея о людях, сливающихся в едином ритме, картинка ритуала вуду. Но вместо чего-то агрессивного получилось нечто по-настоящему таинственное — музыка, которая как бы затягивает тебя внутрь».

У 808 State дела с ZTT, дочерним подразделением крупного лейбла, пошли несколько лучше: группа удерживала позиции в сингловых чартах и одновременно успешно развивалась как альбомный проект. С его приторным, расслабленно-желтым саксофоном и сэмплированным птичьим пением трек «Pacific State» поймал гребень волны моды на эмбиент- или нью-эйдж-хаус — «музыку для отходняка, звучание для тех минут, когда встает солнце, а трип близится к концу», как выразился Мартин Прайс. Впрочем, первоначальная идея «Pacific» заключалась в попытке создать современный эквивалент «экзотики» пятидесятых; Грэм Мэсси был большим поклонником Мартина Денни, в чьей тики-музыке (квазиполинезийском эмбиенте для коктейльных вечеринок в пригороде) часто использовались крики тропических птиц.

На альбоме 90 трек «Sunrise» представлял собой куда более удачную интерпретацию той же идеи: завитки флейты, туманные вихри призрачных сэмпл-текстур и мягко светящиеся синтезаторные горизонты воссоздают картину полинезийского рассвета. В этой композиции и в более ранней «State Ritual» (которая звучала так, будто аборигены пытаются играть эсид-хаус с помощью флейт и высушенных тыкв) участники 808 State предстают обитателями «Четвертого мира» (термин Джона Хасселла для футуристического фьюжна, объединившего западный хай-тек и традиционную этническую музыку, контуры которого были намечены на таких альбомах, как Dream Theory in Malaya и Aka-Darbari-Java/Magic Realism). Позже, в 1990 году, 808 даже сделали ремикс на композицию «Voiceprint» с вдохновленного хип-хопом альбома Хасселла City: Works of Fiction, адаптировав ее для современного хаус-танцпола. Будучи трубачом, испытавшим сильное влияние Майлза Дэвиса, Хасселл являлся ветераном эпохи джаз-фьюжна начала семидесятых. 808 State отдавали должное Weather Report и Херби Хэнкоку — новаторам фьюжна, вышедшим из ансамблей Майлза конца шестидесятых и начала семидесятых. Даррен рассказывал, как они пытаются «создать образ биг-бэнда, этот масштабный звук на сцене, хотя из инструментов у нас всего несколько коробок. Мы хотим, чтобы из каждого угла этих колонок что-то доносилось. Те группы делали это тогда, а мы делаем это сейчас».

На своем следующем альбоме Ex-El 808 State погрузились еще глубже в сферу фьюжна девяностых, раскрыв как его прелести, так и подводные камни. Треки вроде «San Francisco» и «Lambrusco Cowboy» предлагают всеобъемлющую фантазию из головокружительных перспектив и волнообразного импрессионизма. «Qmart» напоминает вид на саванну с высоты птичьего полета, где стада антилоп и гну разбегаются в разные стороны, словно косяки тропических рыб. Несмотря на свое нубийско-египетское название, «Nephatiti» урбанистичен до мозга костей и служит идеальным саундтреком для поездки в машине; подобно начальным кадрам с подземными переходами и эстакадами в «Солярисе» Тарковского, он заставляет почувствовать себя кровяным тельцем в кровеносной системе города. Но в других местах прослеживается тяга к главным грехам фьюжна: стерильному, претенциозному монументализму и цветистым деталям, граничащим с рококо.

Хотя на альбоме Ex-El и отметились в качестве гостей Бернард Самнер из New Order и Бьорк, по большей части музыка 808 State оставалась безликой, лишенной текстов и глубоко поверхностной. Но вопреки своему образу технарей, крутящих ручки, которым нечего сказать, в жизни участники 808 State оказались болтливыми, крикливыми, а в случае с Мартином Прайсом — почти патологически категоричными в суждениях. Характера им было не занимать — вот только характер этот был не из самых приятных. Когда я впервые брал у Прайса и Мэсси интервью примерно в 90-м году, дуэт поспешил противопоставить 808 State традиции авант-фанка Cabaret Voltaire / A Certain Ratio / On-U Sound, несмотря на то что сам Мэсси когда-то принадлежал к этой сцене. Доказывая, что рейв-музыка обошла яйцеголовых экспериментаторов с фланга, Мэсси заявил: «Мейнстримовые клубы по сравнению с ними — это просто космос и футуризм. В заведениях вроде The Thunderdome обычные пивные пацаны и девчонки типа Шэрон и Трейси колбасятся под самую дикую хрень и даже не понимают, что их накрыло. Среднестатистический обыватель танцует под вещи, которые, по сути, являются чистым авангардом».

Семь месяцев спустя, летом 1990 года, Прайс обрушился на инди-рок/рейв-кроссовер-группы вроде The Beloved, The Shamen и Primal Scream. «Совершенно левые группы наживаются на музыке, которую 808 State делают годами». Высмеивая инди-рок как «штуку для подростковой тусовочки... просто еще один глупый способ цеплять девчонок, расхаживая с огромным вопросительным знаком над головой», он негодовал: «Теперь они прочухали, что в танцевальной сфере тусовка получше, и хотят изменить всю свою гребаную жизнь. Но у них не хватает смелости прямо заявить: "Ладно, я лажанулся, теперь я полностью в теме танцевальной музыки". Так и сидят между двух стульев».

«Гребаный Норман Кук в The Late Show заявляет: "Это как панк-рок", — брызгал слюной Прайс, имея в виду бывшего басиста Housemartins Нормана Кука, который недавно взобрался на первое место хит-парада со своим даб-танцевальным проектом Beats International. — «Если кто-то скажет мне в лицо, что [техно] похоже на панк, я ему, блядь, все зубы вышибу. Это вообще не имеет отношения к панку. Никто больше не хочет смотреть на толпу идиотов, которые истязают себя на сцене с гитарами. Здесь всё завязано на машинах, а панк держался на физической силе рук. В танцевальной музыке мышцы и сухожилия работают тогда, когда ты до седьмого пота колбасишься на танцполе».

Белые панки на экстази

Негативизм панка на самом деле был отравленным романтическим утопизмом. В конце восьмидесятых этот скисший идеализм — заблокированный общественным застоем и культурными тупиками семидесятых — вырвался на свободу благодаря экстази и ощущению всеобщего подъема, порожденному экономическим бумом. Предвещенный болтовней Принса о New Power Generation, социально ориентированными фанки-дред-гимнами Soul II Soul «Back to Life» и «Get a Life», а также «хиппи-хопом» De La Soul и других рэп-групп из объединения Native Tongues вроде Jungle Brothers и A Tribe Called Quest, позитивизм утвердился в качестве главной поп-идеологии нового десятилетия. Черпая вдохновение из самых разных источников — американского дискурса самореализации и межличностной терапии, нью-эйджевских представлений об исцеляющей музыке и «сознании изобилия», силы цветов шестидесятых, госпел-воззваний дип-хауса, — позитивизм предвещал рассвет духа девяностых с его акцентом на заботе и взаимопомощи, возврате к качеству жизни взамен уровня жизни и зеленом экологическом сознании. Антисоциальный эгоизм восьмидесятых, воплощенный в поп-культуре рэпом и Мадонной, померк на фоне перехода от «я» к «мы», от материализма к идеализму, от крутизны к трюизмам.

Излишне говорить, что разомлевшая от любви рэйв-сцена была благодатной почвой для