«Энергетическая вспышка»: Путешествие сквозь рейв-музыку и танцевальную культуру - Саймон Рейнольдс

означали деньги, деньги означали войну за контроль над рынком между соперничающими бандами из Читэм-Хилл, Мосс-Сайд и Солфорда. Участники The Stone Roses своими глазами видели, как в середине 1990 года на одном регги-концерте застрелили лидера манчестерской группировки. Но именно серия вооруженных столкновений в Thunderdome и клубе «Хасиенда» (The Haçienda) нагляднее всего показала, что мэдчестерская мечта дала трещину. «До того как на входе в клуб «Хасиенда» (The Haçienda) установили металлодетекторы, у барной стойки частенько можно было увидеть шестнадцатилетних гангстеров-подростков с пистолетами в кобуре прямо на виду».

Предчувствия скорого краха появились еще 14 июля 1989 года, когда в клубе «Хасиенда» (The Haçienda) потеряла сознание и позже скончалась шестнадцатилетняя Клэр Лейтон — по сообщениям, от аллергической реакции на экстази. В начале 1990 года в районе Манчестера вступило в силу новое национальное законодательство, упростившее отзыв клубных лицензий; местная полиция к тому времени уже запустила операцию «Клабвотч» (Operation Clubwatch) для контроля над наркоторговлей в клубе «Хасиенда» (The Haçienda) и других манчестерских рейв-клубах. В декабре 1990 года лишился лицензии клуб Konspiracy. Это злачное и пользующееся дурной славой заведение быстро прибрали к рукам наркобанды: они беззастенчиво торговали своим товаром прямо на танцполе и лестницах, запугивали персонал, требуя тонны бесплатного спиртного, и избивали любого, кто пытался им помешать. Помимо привычных перестрелок и драк между соперничающими гангстерами, под раздачу попадали и случайные люди: один студент получил ножевое ранение.

Опасаясь разделить участь Konspiracy, руководство клуба «Хасиенда» (The Haçienda) наняло первоклассного адвоката и сумело добиться переноса слушаний по лицензии на начало 1991 года. Это дало им время навести порядок и установить систему безопасности стоимостью 10 000 фунтов, включавшую металлоискатели и камеры видеонаблюдения. Разумеется, это убило атмосферу в клубе «Хасиенда» (The Haçienda) и привело к оттоку посетителей, но зато в начале 1991 года лицензирующие органы предоставили заведению шестимесячную отсрочку. Однако месяц спустя клуб «Хасиенда» (The Haçienda) закрылся добровольно — после инцидента, когда бандиты угрожали начальнику охраны пистолетом.

Когда в мае того же года клуб снова открылся, посещаемость была низкой, а вспышки насилия продолжали отравлять атмосферу. Так, однажды банда из Солфорда пробралась в клуб «Хасиенда» (The Haçienda) и порезала ножами нескольких вышибал в отместку за то, что их не пустили внутрь. К этому моменту медийный образ города окончательно деградировал из «Мэдчестера» в «Ганчестер» (Gunchester); в гетто-районах Манчестера произошли десятки перестрелок, в одной из которых двенадцатилетнему мальчику пуля попала в глаз. В феврале лидер банды из Читэм-Хилл Тони Джонсон по прозвищу Белый Тони (White Tony) был убит выстрелом в рот, а его подельник Черный Тони (Black Tony) получил ранение. В том же месяце студент Роберт Парсонаж скончался от внутреннего кровотечения после того, как принял пять таблеток экстази и потерял сознание на вечеринке в Стейлибридже. Схожие проблемы наблюдались по всему северо-западу Англии: знаменитая ночная площадка The Pavilion в Quadrant Park закрылась добровольно после случаев поножовщины, грабежей и очередной смерти от экстази. Сцена бесплатных нелегальных вечеринок развалилась из-за полицейских облав. Когда в начале 1991 года власти пресекли проведение серии нелегальных тусовок в лесах Чешира, отчаявшиеся рейверы двинулись еще дальше — в дикие просторы Озерного края и Уэльса.

Именно в Уэльс перебрались некоторые участники The Stone Roses. Мани, который долго считался главным бунтарем в The Stone Roses, уехал в небольшую деревушку в Южном Уэльсе. «Героин и метадон унесли за год четырнадцать моих знакомых, и это, блядь, полный пиздец, — говорил он во времена выхода «Second Coming». — Пацаны, которых я знал с семи лет. Я видел, как люди, про которых я бы в жизни не подумал, что они притронутся к этой дряни, оказывались кончеными. Лично я отворачиваюсь от таких людей, как бы больно мне ни было. Потому я и уехал из Манчестера — не хочу находиться рядом со всем этим».

Будучи неистовыми гедонистами еще до появления рейва, Happy Mondays оставались верны ему до самого горького конца. Выпущенный в конце 1990 года успешный альбом «Pills ’n’ Thrills and Bellyaches» стал квинтэссенцией эпохи Мэдчестера. Начиненный лощеным, аккуратным продюсированием от Пола Оакенфолда (Paul Oakenfold), материал альбома казался ручным по сравнению с раздолбайским мини-альбомом «Rave On». Тем не менее, там было три классических трека Mondays. «Loose Fit» — неторопливо разгорающийся фанк с мерцающим гитарным мотивом в духе The Beatles — стал манифестом бэгги-безвкусицы и духовного пофигизма Райдера: «Не обязательно быть по закону / Главное — чтоб сидело свободно» («Doesn’t have to be legit / ’S gotta be a loose fit»). Начинаясь со звука взлетающего чартерного самолета, «Holiday» показывала, что версия «политики экстази» в исполнении Mondays не имела ничего общего с «духовным гедонизмом» в стиле Тимоти Лири и Теренса Маккенны, который проповедовали The Shamen, а скорее ориентировалась на быдловато-оргиастические выходки британской молодежи на средиземноморских курортах. «Holiday» переходила в эпическую «Harmony» с ее гитарными соло — развратную и бредовую пародию на пепси-кольное видение всемирного единства, где Райдер орал: «нам нужен огромный-огромный котел», чтобы сварить в нем зелье из «всех чудесных прекрасных наркотиков... что у нас есть».

Утопическая мечта Happy Mondays об уходе в бессрочный отпуск обернулась адской реальностью, когда группа попыталась записать свой четвертый альбом на Барбадосе. Работа над пластинкой продвигалась мучительно медленно: Без разбил несколько джипов и сломал руку, а Райдер, только-только завязавший с многолетней героиновой зависимостью, не устоял перед дешевизной карибской наркоты и подсел на крэк. В наркопритонах, где он проводил большую часть дней, наживая себе привычку выкуривать от тридцати до пятидесяти доз крэка в день, взвинченные аборигены крутили пластинки с дэнсхолл-регги на безумной скорости 78 оборотов в минуту. Увы, ни капли этого безумия и неистовства не проникло в новую музыку Mondays. Несмотря на жадное «дай-дай-дай» и пошленькое «еще экстази, святой отец?», сквозившее в названии альбома «Yes Please!», наркотический угар не взбодрил эту музыку, а лишь обескровил ее. В лучшем случае она напоминала океанический фанк поздних Can или альбом Джона Мартина «One World»; в худшем — гламурный фанк-музак Стива Уинвуда времен его контракта с Island Records.

Обошедшийся дороже четверти миллиона фунтов, альбом «Yes Please!» разорил лейбл Factory, разочаровал фанатов и повлек за собой скорый распад группы. Но, как ни странно, Райдер и Без получили второй шанс вернуться в высшую лигу, когда объединились с манчестерским рэпером по имени Кермит и создали проект Black Grape. На мегарейве Tribal Gathering в 1996 году группу, выступавшую хедлайнером в главном шатре, встречали как героев-выживших. Несмотря на более