(Не) родная мама. Она - мой смысл жизни - Виктория Вишневская

Взяв инвентарь, поднимаюсь на верхний этаж. По дороге мысли возвращаются к вчерашнему разговору с дочкой. В памяти всплывает её заплаканное лицо, дрожащий голос. Как можно так привязаться к людям, которых знаешь всего неделю? Но Настя смогла… Теперь она плачет, потому что боится больше их не увидеть. Мне пришлось долго её утешать, обещать, что они ещё встретятся. И я не солгала — вчера, наблюдая, как Август разговаривает с дочерью, поняла: он нас так просто не отпустит.

Придётся сотрудничать, если хочу, чтобы Настя была счастлива…

Я поднимаюсь к апартаментам босса, сердце стучит чуть быстрее. Открываю дверь ключом — в номере тихо, никого нет. Облегчённо выдыхаю и сразу иду в самую сложную часть — детскую комнату. Ожидаю увидеть гору разбросанных игрушек, но всё удивительно аккуратно. Любовь к порядку у Маши, похоже, от Августа.

Быстро и тщательно убираюсь, стараясь не задерживаться. Уже заканчиваю протирать подоконник, когда вдруг слышу, как открывается дверь. Сердце замирает — я невольно становлюсь свидетельницей возвращения всей семьи. Маша с рюкзачком радостно вбегает в комнату, скидывает босоножки, а между моим бывшим мужем и его новой женщиной явно витает напряжение.

— В следующий раз информируй меня о подобных изменениях, — сквозь зубы произносит Пятницкий, его голос звучит холодно и отстранённо.

— Я думала, ты уже прочитал отчёт вчера. У тебя ведь был выходной, — отвечает Лиза, стараясь казаться спокойной, но в её голосе слышится раздражение.

— Вот именно, выхо…

С каждым их словом мне становится всё более неловко. Я не хочу подслушивать чужие ссоры, но… Как же приятно видеть, как эту мегеру отчитывают.

— О, Арина! — замечает меня малышка. То, что это вопрос времени — и так было понятно.

Два упрямых взгляда устремляются на меня. Лиза тут же меняется: на её губах появляется натянутая улыбка, в глазах — холодное превосходство. Конечно, ей приятно. А Август… На него даже смотреть не хочется.

Но его агрессивные и пропитанные злостью слова, говорят сами за себя.

— А это ещё что такое, черт возьми? — недоумённый взгляд скользит по моей форме горничной, задерживаясь на каждом непривычном для меня элементе одежды.

— Убираюсь, — отвечаю, как ни в чем не бывало.

Участвовать во всём этом спектакле до ужаса не хочется. Но пути назад нет.

— Арина Михайловна плохо справлялась со своей работой, — с удивительной сдержанностью отвечает Лиза. В её голосе слышится ледяная холодность, а в глазах — торжество. Да, с Августом она ведёт себя совершенно иначе, чем со мной. Волк в овечьей шкуре, скрывающий свою истинную сущность за маской заботливой и любящей женщины. — И я понизила её в должности.

Смелая, раз признаётся в том, что сделала. Наверняка уверена, что мы с ним в ссоре, и Пятницкому будет только в удовольствие наблюдать за своей бывшей женой, намывающей полы. Может, так бы и было, если бы это был кто-то другой, но не Август. Он всегда был справедлив, даже к врагам относился без предвзятости, и я знала это лучше всех.

К тому же… Он никогда не позволит матери своего ребёнка намывать туалеты после гостей.

— А с каких пор ты определяешь качество сотрудников? — резко бросает он Лизе, поворачиваясь к ней с такой скоростью, что её лицо на мгновение теряет уверенность. — Ты помогаешь мне, а не являешься нанимателем МОИХ людей.

От злого тона отца Машенька вдруг пятится назад, её глаза расширяются от испуга, и она быстро подскакивает ко мне, прячась за мою ногу. Явно боится злого папу.

А я рефлекторно кладу ладонь на её светлую головку, мягко поглаживаю, стараясь успокоить дрожащего ребёнка.

Я не думала, что стану свидетельницей подобной напряжённой сцены.

Не вовремя я попалась ему глаза, совсем невовремя…

— Ты будешь отчитывать меня перед чужими людьми? — голос Лизы дрожит, но она старается держаться, не уступая ни на шаг.

Челюсти Августа сжимаются ещё сильнее, скулы выделяются на лице, и в глазах вспыхивает опасный огонь.

— Маш, иди в свою комнату. А вы, Арина, с уборкой закончили, — звучит холодно и отрывисто. И этот тон не терпит возражений.

У кого-то явно намечается весёлый вечер. Раскаиваюсь ли я? Ни капли. Моей вины здесь нет, и я это прекрасно понимаю.

Я прощально смотрю на Машу, которая, не оглядываясь, быстро убегает в свою комнату под приказ отца.

Прохожу мимо бывшего мужа и Лизы, которая не сводит с меня злого, колючего взгляда, будто пытаясь прожечь меня насквозь.

А чего она ожидала? Просчиталась, думая, что Пятницкий будет доволен таким исходом. Она явно не знала его настоящего.

— Завтра возвращаешься на должность администратора, — вдруг кидает мне, стоит мне пройти мимо него. — А этот костюм… Чтобы я его больше на тебе не видел, — последние слова он произносит с такой злостью, что мне становится не по себе. Кажется, ещё секунда — и он взорвётся, и лучше я исчезну, чем его ярость вдруг решит задеть и меня.

— Как скажете, — отвечаю ровно, берусь за ручку тележки и выхожу из комнаты, прикрыв за собой дверь. И ещё несколько секунд стою на месте, пытаюсь отдышаться, прикрыв глаза.

И когда в комнате раздается громкий голос бывшего мужа, словно что-то даёт мне пинка под зад, и я буквально лечу к лифту, не подозревая, что подобная шалость Лизы настолько смогла вывести Августа из себя…

Глава 32. Август

— Какого чёрта ты тут устроила, Лиза? — рычу, едва сдерживая себя. Злость кипит во мне, будто вот-вот прорвёт крышку. Даже мысль о том, что за стенами рядом сидит моя дочь, не остужает меня ни на грамм.

Арина моет за нами полы! Да у меня в голове это не укладывается! Какого хрена вообще происходит?

И всё из-за чего? Из-за того, что она приревновала? Из-за того, что мы с Ариной оказались в одной комнате? Да какая, к чёрту, разница, с кем я и где нахожусь в своём отеле? Всё, что я тут делаю — это работа. Всё, кроме Арины, да. Но моя помощница даже не в курсе, кем мне приходится бывшая жена.

— Я что творю? — бросает мне в ответ, скрестив руки на груди, будто щит выставила. — Это не я обжимаюсь с администраторами в номерах, когда у меня есть девушка.

— Это моя работа. А ты ведёшь себя как истеричка, — каждое слово высекаю, будто по камню. Не собираюсь церемониться.

— Я истеричка? — передразнивает, голос срывается на визг. —