Красная метка - Арсений Либис

И вот гордая и довольная собой Нинго привела пред очи госпожи двух новых служанок. Старая госпожа так и застыла на месте. Сначала она начала бранить Нинго за то, что та привела не тех служанок. Но управляющая, кланяясь и извиняясь, твердила, что это ровно те девушки, которых велела нанять госпожа Киёмори. Когда старая госпожа поняла свою ошибку, её взяли досада и злость. Огонь их был так силен, что старая госпожа почувствовала жжение в груди. Она отослала Нинго и девушек и велела своей личной служанке бежать за доктором. Старой госпоже стало так плохо, что потемнело в глазах. Когда императорские лекари оказались в ее комнате, госпожа уже не дышала. Так огонь зависти и злости сжег изнутри эту достойную женщину. К сожалению, даже самые совершенные из нас подвержены недостаткам, которые могут привести к преждевременной гибели.

Так Ни и Сайин оказались в услужении в доме Киёмори. Нинго, подозревая про себя, что смерть госпожи как-то связана с двумя новенькими, не доверила им прислуживание господам, отправив выполнять обязанности уборщиц и посудомоек. Что касается господина Киёмори, он был искренне потрясен смертью супруги. Бывший советник облачился в белые траурные одежды, напудрил лицо пеплом, лично руководил всеми церемониями. Не найдя счастья и понимания в браке, старая госпожа получила вдвойне заботы, будучи в гробу. Господин Киёмори не был образцовым супругом, однако стал таковым на время похорон. Потому он не обращал внимания ни на своих прежних пассий, не замечал двух симпатичных новеньких служанок. Старой госпоже удалось добиться своего, пусть и на некоторое время, пока длились траурные церемонии.

Поскольку госпожа Киёмори приходилась троюродной теткой самому императору, то в разгар церемоний в дом прибыл посланник от самого Шио. Имперский чиновник в шелковом халате торжественно вручил господину Киёмори извещение о том, что император желает посетить дом и выразить глубокие соболезнования. Это была величайшая честь для старика. Он так растрогался, что плакал почти всю ночь, перечитывая каллиграфический текст с печатью правителя.

Шио должен был прибыть через неделю. В доме Киёмори все пришло в движение и суету, больше похожую на предпраздничную. Однако у управляющей Нинго возникла проблема. Дело в том, что согласно ритуалу, императора, при его выходе из паланкина, должны были встречать две служанки. Одна должна была подать золотую чашу с водой для омовения лица, вторая тончайшее атласное полотенце. И все это сделать настолько изящно, будто их нет. Словно эти вещи возникли сами собой из воздуха. Затем эти двое должны неподвижно стоять во время священных ритуалов, которые проводит император, готовые в любой момент помочь какому-то из сопровождающих его жрецов и чиновников.

Произойди подобный визит раньше на несколько месяцев, Нинго несомненно бы поставила в качестве этих избранных двух самых лучших служанок – Тэру и собственную дочь по имени Юки. Однако Тэра была той самой любовницей господина Киёмори, и ныне оказалась сосланной в загородные владения. Для Юки нужна была достойная напарница, и Нинго с горечью поняла, что не может выбрать ни одну кандидатку. Все ей чем-то не нравились. И тогда Юки предложила Нинго устроить соревование среди прислуги. Пусть они пройдут испытания, и мы сразу увидим, какая достойна быть мне парой, говорила она. Нинго сначала покачала головой, отвечая, что сейчас у всех и так полно забот. Но крепко подумав, решила, что это единственный выход в ее ситуации. Даже если какая-то из служанок не подходила изначально, посредством соревнования, она могла стать лучше.

На следующее утро после получения императорского свитка Нинго собрала всех без исключения служанок во внутреннем дворе. Она объявила, что им выпала неслыханная честь: одна из них будет избрана, чтобы встретить самого Сына Неба. Управляющая говорила, что такое событие для простой служанки подобно великой аскезе, какую проходят лишь мудрецы и святые, и потому она ожидает от всех полного усердия и стремления превзойти самих себя.

Сайин, услышав эти слова, едва не лишилась чувств от волнения. Она сразу поняла, что перед ней открывается великий шанс возвыситься. Даже если сам император не обратит на неё внимания, то кто-нибудь из его свиты наверняка заметит, а победа в состязании резко поднимет её положение в доме.

Ни же при упоминании имени Шио внезапно почувствовала, как в груди вспыхнул жар. Перед её внутренним взором на краткий миг возник образ обнажённого мужчины с волосами цвета закатного солнца. Морок, насланный Фыркающей Насмешницей, на мгновение дал трещину. Она не вспомнила всего, но острое, почти болезненное желание оказаться рядом с этим человеком пронзило её насквозь. И Ни тоже всем сердцем возжелала победить в этом состязании.

Испытания же назначили на самый счастливый день недели, когда, по словам гадателей, Небо особенно благоволит земным делам. В первом испытании участвовали все пожелавшие этого служанки. В последующих - лишь те, кто сумел устоять в предыдущих.

Первое испытание Нинго нарекла «Живые изваяния». Суть его состояла в том, чтобы от первого луча солнца, коснувшегося земли, и до самого полудня стоять совершенно неподвижно, не шелохнувшись ни единым членом тела, подобно каменным стражам у входа в древний храм.

Нинго и дочь её Юки сами ходили меж застывших девушек, выступая судьями и искусительницами. Они нарочно старались нарушить покой испытуемых: то внезапно окликали кого-нибудь громким голосом, то роняли рядом медный сосуд, то проводили павлиньим пером перед лицом, то начинали громко рассказывать смешные истории. Многие служанки не выдерживали. Одни начинали моргать или переступать с ноги на ногу, другие вздрагивали от неожиданного шума, а одна совсем юная девушка, не стерпев долгого стояния под палящим солнцем, внезапно побледнела и упала без чувств на каменные плиты двора.

Сайин, хоть и страдала от жары и ломоты в ногах, сумела прибегнуть к хитрости. Заранее намазав ступни особым составом из смолы и трав, она научилась незаметно переносить тяжесть тела с одной ноги на другую, почти не нарушая видимой неподвижности. Кроме того, она слегка прикусила кончик языка, дабы боль помогала ей не терять сознания в самые тяжкие мгновения. Таким образом ей удалось обмануть бдительность судей.

Ни же стояла недвижимо, словно истинное изваяние. Хотя память её и была затуманена поцелуем забвения, тело сохранило навыки, полученные некогда в Лисьей Школе. Госпожа Мягкие Лапки приучала учениц к долгому неподвижному стоянию и выдержке. Потому нынешнее испытание, сколь трудным оно ни казалось остальным, для неё было не более чем лёгким ветерком. Она стояла ровно,