Красная метка - Арсений Либис

не была ни в чем виновата, кроме подлости по отношению к Ни. Но под строгим взглядом господина судьи она вела себя, как виновная, по всем пяти способам. Её лицо шло пятнами, глаза бегали, голос дрожал, она забывала то, о чем он спрашивал, и плакала. У господина Куроды не оставалось сомнений в виновности Сайин. Он решительно не верил в историю о том, что она украла платье у другой девушки. К тому же ему пришел ответ из дома Киёмори, согласно которому Сайин уже неделю не работала в качестве служанки. Все указывало на ее виновность.

В этом был уверен и один из писцов, по имени Гэнта. Он слышал эту историю еще до ареста Сайин. История с господином Шимурой пересказывалась в округе из уст в уста, обрастая все новыми подробностями. И у Гэнты она не шла из головы. Он раз за разом представлял, как бы поступил, встреть он ту чудесную фею. Что сказал бы ей. Ему даже снился чудесный сон, как он спас девушку от коршуна, и потом она волшебством возвела большой дом, где они вместе жили в окружении своих многочисленных потомков. Потому, когда он видел перед собой Сайин, то полагал, что она пытается ввести в заблуждение господина судью. Но от этого Гэнта еще сильней мечтал снова ее спасти.

Меж тем господин Курода приговорил Сайин к жестокой смерти. Поскольку она была признана ведьмой, то и казнь была предусмотрена особая. Ведьма после смерти может стать злым духом, который будет наводить ужас на округу. Потому в Ситае в те времена практиковали такую казнь: обвиняемую в колдовстве вели к Белым скалам. Там была монашеская обитель «Белоснежной чистоты». Она отличалась тем, что монахи жили прямо в многочисленных пещерах, которые пронизывали скалы. Одна из пещер почиталась особо, поскольку там обитали священные животные, летучие мыши. Часто туда приходили больные или жертвы колдовства. Мыши забирали дурную кровь, принося исцеление и очищение. Если требовалось казнить ведьму, то ее приковывали в этой пещере, и она оставалась там до полного очищения, пока мыши не выпьют всю её нечестивую кровь, оставив бледное бездыханное тело. Этот способ является самым лучшим для казни ведьм. К сожалению, его больше не практикуют, потому в нынешнем мире так много зла и беспорядка.

Сайин, услышав приговор, лишилась чувств. Когда же пришла в себя, то поняла, что её мечта о красивой жизни и восхищённых взглядах закончится в сырой пещере, полной голодных летучих мышей. Её повели под конвоем стражников и монахов к Белым скалам. Что касается чудесного платья, судья постановил его сжечь. Однако, как ни старались служки, платье отказывалось гореть. Извели целый воз дров, а на нем не появилось и черного пятнышка. Это немудрено, ведь платье получило часть сущности Ни, а она была зачата с помощью духа огня, тенгуя. В итоге, слухи о волшебнице и чудесном платье дошли до Шио. Он приказал тщательно изучить эту одежду. Для этого платье было передано в Черный дворец. Там оно и оставалось, пока госпожа Манаи не стала императрицей и не вернула эту вещь себе. Но это произошло несколько позже.

Меж тем Гэнта потерял покой. Он постоянно корил себя, что ему не хватило смелости спасти чудесную девушку. Он вспоминал ее заплаканное лицо, и оно все больше казалось ему самым прекрасным, что он видел в жизни. Но Юэю было намного проще, он убил стаю коршунов и стревятников, что преследовали маленькую птичку. А Гэнта не мог же наброситься на господина Куроду. Он часто плакал, представляя, как Сайин умирает в пещере. И яркая вспышка озарила его душу. Он все еще может ее спасти, главное поторопиться! Не медля, Гэнта вскочил верхом на ослика и отправился к Белым скалам. Юноша прибыл туда вечером. Сайин уже второй день находилась внутри.

По пути Гэнта раздобыл грубую одежду и высокую плетёную корзину, какие носили монахи Нищенствующего Ордена Сокрытой Тени. Эти подвижники странствовали по дорогам империи, закрывая лицо корзиной, дабы скрыть себя от мира, при этом не уходя из него. Переодевшись таким образом, Гэнта пришёл к обители у Белых Скал и попросил приютить его на ночь как странствующего собрата. Монахи, не заподозрив ничего, дали ему немного риса с кореньями и позволили остаться в одной из дальних пещер.

Когда в обители закончилась вечерняя медитация, всё стихло и монахи погрузились в сон, Гэнта тихо поднялся и прокрался к той пещере, где была прикована Сайин. У входа стояли на страже два монаха. Однако вместо бдительной службы они предались плотским утехам: один стоял на коленях перед другим и усердно ублажал его верхними губами. Многие полагают, что подобная практика изобретена лисами, но я точно знаю из надежных источников, что эти ласки придумали монахи еще при династии Ику. В те далекие времена они называли это «Добыванием сокровенного нектара». Это имело и практический смысл, поскольку их пища была весьма скудна. Как вы знаете, многие монахи до сих практикуют подобное, особенно когда им скучно. Более того, знаменитый подвижник Токудзи в своей аскезе достиг небывалой гибкости, чтобы делать это самому себе в полном одиночестве. А в наше время есть орден, члены которого так расплачиваются за ночлег с хозяевами, что их приютили.

Но в случае этих двоих, они дважды нарушили устав своего ордена. Во-первых, потому, что им было приказано охранять это место от посторонних. А во-вторых, потому, что любая игра с чреслами недопустима и кощунственна возле столь священной пещеры. Гэнта, спрятавшись в кустах неподалёку, изменил голос и страшным, загробным тоном прогремел из темноты, грозя карами небесными за осквернение священного места. Оба монаха в ужасе завопили и бросились бежать прочь, спотыкаясь и путаясь в одеждах.

Гэнта быстро вошёл в пещеру. Ярким фонарём он начал размахивать во все стороны, разгоняя тучу летучих мышей, которые уже густо облепили тело Сайин. В этот момент он представлял себя воином, что сражается с ордой врагов огненным мечом подобно герою Кэнсину. Свет и жар пугали мышей, они срывались с мест, кружили по пещере, но вскоре, ослеплённые ярким пламенем, стали вылетать в отверстие вверху, ведущее на волю. Через некоторое время пещера опустела, лишь редкие звери висели под самым потолком, но и те забились в глубокие расщелины.

Освободив девушку от цепей, он вытащил её на свежий воздух. Сайин лежала без движения, бледная и холодная, не подавая никаких признаков жизни. Гэнта в отчаянии заплакал. Он тряс её, звал