Красная метка - Арсений Либис

И во сне она увидела себя посреди леса с высокими деревьями. Того самого леса, через который она когда-то шла в Ситай. На небольшой поляне она увидела, как сама же закапывает в землю чудесное платье сливового цвета. Ни вскрикнула от радости и тут же проснулась.

Она по-прежнему лежала на своей циновке в общей комнате для мелкой прислуги. Но теперь она точно знала, что ей делать. Тихонько поднявшись, девушка вышла из дома.

Тихо, словно тень, Ни вышла за ворота дома и направилась к тому месту в лесу, которое увидела во сне. Найдя нужную поляну, она вскоре заметила неподалёку небольшое лесное озерцо, в котором ярко отражалась полная луна. Сердце её билось сильно, но она уверенно подошла к тому месту, где, по её ощущениям, было зарыто сокровище.

Раскопав землю, Ни с трепетом вытащила свёрток. Перед ней лежало то самое чудесное платье цвета спелой сливы, а отдельно, завёрнутые в плотную ткань серебряные шпильки.

Не в силах дождаться возвращения, Ни прямо здесь, у лесного озерца, сбросила с себя грубую одежду и облачилась в платье. Лунный свет, отражаясь в спокойной воде, освещал её фигуру. Девушка подошла к самому краю озерца и замерла, глядя на своё отражение. Платье сидело на ней безупречно, переливаясь в серебристом свете луны. На мгновение ей показалось, что напротив нее не простая служанка, а благородная госпожа, достойная стоять рядом с самим императором.

Сайин, которая тайком следовала за ней и пряталась среди деревьев, смотрела на это зрелище, и чёрная зависть жгла её сердце. Красота Ни в лунном свете нестерпимо жгла ей глаза, заставляя их слезиться. Налюбовавшись собой, Ни осторожно сняла платье, тщательно завернула его и спрятала уже в доме Киёмори. Однако Сайин не дремала. Пока Ни возвращалась в спальню, она отыскала тайник с платьем и бесшумно забрала его.

Наутро Ни, едва проснувшись, бросилась к своему тайнику. Платья там не было. Она перерыла всё вокруг, но так и не нашла его. Тоска вновь сдавила грудь. Ни подумала, что все произошедшее ночью тоже было еще одним сном. Однако, когда она уже совсем отчаялась, рука её наткнулась на небольшой узелок в щели стены. В нём лежали все серебряные шпильки. Ни поняла, что платье украли, но шпильки, спрятанные отдельно, остались при ней. Злость и досада охватили девушку. Однако времени на поиски и разбирательства уже не оставалось, господин Киёмори ждал четырёх девушек к завтрашнему утру. К счастью, всем участницам состязания Нинго сегодня дала выходной, чтобы они успели подготовиться.

Ни решила, что продаст одну из шпилек торговцу и купит себе другое платье. Пусть оно будет не таким прекрасным, как то, сливового цвета, но всё же лучше, чем нищенские лохмотья. В конце концов, как напишет почти столетие спустя благородный Инцай в «Розовом лепестке»: «Юность красит сильнее, чем шелк».

А Сайин была счастлива, как никогда в жизни. Она была уверена, что теперь несомненно победит. Но больше ее радовало чудесное платье. Все дело в том, что в те времена город Якши славился на всю империю искусством пошива изысканных одежд. До сих пор в некоторых царствах так и говорят «Платье из Якши», если желают похвалить чью-либо одежду, подчеркнуть ее красоту. А все потому, что там жила семья портных, которая вела свой род от самой богини-паучихи Цумуги, что в свое время научила людей искусству пошива одежды. Именно в их лавку в свое время обратилась Ни. Потому ее платье в Якши казалось самым обычным. Но в столичном Ситае поражало воображение, особенно простолюдинов.

Потому Сайин не могла сдержаться. Когда она после обеда отправилась купить себе на последние деньги пудру и помаду, она надела на себя чудесное платье. Конечно, оно не сидело на ней столь же идеально, как на истинной хозяйке. Но одним из свойств платьев из Якши являлось их умение подстраиваться насколько возможно под тело хозяина. Потому, несмотря на разницу в фигурах, сливовое платье и на Сайин смотрелось вполне достойно. Она шла, мелко семеня, подражая знатным дамам, и с радостью видела, что все встречные не могли отвести от нее глаз. Мужчины смотрели с восхищением, женщины с завистью. Сайин шла, купаясь в этих взглядах, будто лучах весеннего солнца. И тут на нее обратил внимание офицер стражи. Он стоял, задумчиво подкручивая тонкий ус, и его прищуренный взгляд не сулил ничего хорошего.

Если помните, по пути в Ситай, Ни помогла птицелову Юэю, заколдовав его стрелу на удачу. Тогда судья обвинил в преступлении лук и волшебницу, которая направила стрелу в господина Шимуру. А главной приметой волшебницы было чудесное платье сливового цвета. И сейчас оно было на Сайин. Девушка почти дошла до лавки с пудрой, когда ее окружили стражи и монах с колотушкой. Сайин искренне не понимала, что происходит. В мгновение ока набросили на девушку верёвку. Монах же, приблизившись, принялся бить колотушкой по воздуху вокруг Сайин, выкрикивая заклинания, изгоняющие бесов, на всякий случай, чтобы колдовские чары не помешали правосудию. Сайин кричала, что она служанка господина Киёмори, но стражи были неумолимы. Несчастную потащили в тюрьму.

В доме господина Киёмори, среди всеобщей суеты появился младший писарь из городской управы. Он вручил Нинго запечатанный свиток, в котором учтивейшим языком, не терпящим, однако, возражений, содержалась просьба подтвердить статус служанки по имени Сайин, замеченной в краденом платье, которое, по странному совпадению, подходило под описание улик по делу о колдовстве.

У Нинго похолодело внутри, отрицать было бессмысленно, бумага с печатью требовала ответа. И старая распорядительница велела передать ответ, что девушка действительно была служанкой в доме, но проявила крайнее нерадение и была уволена неделю назад.

На тонкую шею Сайин надели тяжелую кангу, на руки и ноги небольшие колодки, которые причиняли боль при каждом движении. Она оказалась в темнице, где не было даже циновки, чтобы прилечь. Только грязная солома на полу и множество покрытых язвами узников. Не о таком мечтала Сайин. Она горько плакала, а прочие преступники сторонились ее, делая защитные знаки. Ведь даже до них дошел слух, что она опасная ведьма, они боялись заговаривать с ней.

Сайин потащили на допрос. Им занимался известный судья Курода. Ему помогали два молодых писца. Во времена Шио не применяли пытки без причины, в подобных случаях судья прежде всего использовал метод «Пяти способов слушанья». Он задавал вопросы и наблюдал за речью, цветом лица, глазами, голосом и внимательностью обвиняемого. Сайин, конечно,