Последнее желание мистера Макбрайда - Джо Сипл

Я останавливаюсь на парковке, беру кислородный концентратор. Он точно мне понадобится. Не знаю, сколько придется пройти, но поля тянутся бесконечно.

Я направляюсь к конторе, гадая, почему Хуан живет так далеко от места работы. Наверняка это связано с Александрой. Может быть, он хочет, чтобы она в любой момент могла прогуляться по Хармс-Вудс, или просто выбрал хороший пригород. А может быть, дело в школе. Как бы то ни было, ему приходится проделывать долгий путь, и неудивительно, что машина не выдержала.

Я вхожу. Мужчина в офисе хмурится, услышав, что я хочу видеть Хуана Лопеса.

– Он что-то сделал? – спрашивает мужчина.

– Нет, вовсе нет. Мне просто нужно кое-что с ним обсудить – видите ли, сейчас я живу в его доме.

Мужчина явно озадачен, но все же указывает на поле к северу от конторы:

– Он должен быть там. Собирать камни.

Я не фермер, но не понимаю, зачем нужно собирать камни. Кукуруза, фасоль – но камни?

Десять минут я бреду по полю. Через какое-то время понимаю, что нужно воспользоваться носовой канюлей, чтобы дышать кислородом. Мне кажется, что я зря это затеял. Но, к счастью, вскоре вижу Хуана, согнувшегося над тачкой, полной здоровенных валунов. Он поднимает с земли очередной камень, хрипя от усилий, и роняет его в тачку. Платком он утирает пот со лба – и тут видит меня. На его уставшем лице расцветает улыбка.

– Мистер Кэшмен, что вы тут делаете?

– Явно не то же, что и вы. – Я с изумлением смотрю на тачку, полную валунов. – Похоже, у вас тяжелая работа.

– Это хорошая работа, – пожимает плечами Хуан. – Мне повезло, что она у меня есть. И у меня даже есть медицинская страховка. У большинства сельскохозяйственных рабочих ее нет. Это ценнее, чем деньги, что я зарабатываю.

– Понимаю, – киваю я. – Я хотел поговорить об Александре. Хотел узнать, что вы думаете насчет нашей с ней поездки в Вашингтон, чтобы исполнить два ее желания.

– В Вашингтон? Это очень далеко.

– Поэтому я и спрашиваю. Если не хотите или считаете, что это опасно из-за ее диабета, мы не поедем. И возможно, мы полетим на вертолете, – добавляю я, вспомнив, насколько уверен был Хавьер, что мы доберемся вовремя.

Я искренне надеюсь, что Хуан согласится, но пойму, если он откажет. В отличие от Мюррея, я бы никогда не сделал подобного без разрешения. К счастью, Хуан быстро соглашается:

– Нет, нет, с Алекс все будет в порядке. Она знает, что делать. Но вы? – он указывает на мой кислородный концентратор.

– Со мной все в порядке, – отвечаю я, хотя и не слишком уверен в этом. Больше всего я боюсь, что здоровье подведет и желания Александры не исполнятся.

– Ну хорошо. – Кажется, мне не удалось полностью убедить Хуана, но он соглашается. Он бросает взгляд на контору: – Но мне не удастся поехать с вами. В это время года отпуск мне не взять.

– Без проблем. Мы проведем там всего одну ночь и закажем соседние номера в отеле на случай, если Александре что-то понадобится.

Хуан опускает глаза:

– Но это очень дорого.

– Не волнуйтесь, нам поможет весьма состоятельный человек.

Хуан молчит. Может быть, он чувствует себя обязанным платить, ведь это желания Александры. А может быть, я уязвил его гордость. Но его слова никак не связаны с деньгами.

– Это рискованно, – говорит он. – Для Алекс, хотя я уверен, что она со всем справится. И для вас – ведь у вас больное сердце. – А потом он решительно смотрит на меня: – Но это же желания Александры. И ради них стоит рискнуть.

* * *

Хавьер приедет за нами через несколько часов. Я все еще волнуюсь, успеем ли мы к началу матча, чтобы Александра спела гимн, но рад, что выезжаем после полудня. У меня есть возможность до отъезда сделать еще одно дело.

Я подъезжаю к дому Аарона. Он уже ждет меня у дверей, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Мальчишка садится в машину и смотрит прямо перед собой. Кому-то его молчание может показаться грубым. Но я был на его месте: меня так пугала перспектива поцеловать Минди Эпплгейт, что я не мог выдавить из себя ни слова.

– Думаю, ты поступаешь правильно, – говорю я. – Все будет хорошо. Поверь мне.

Мальчишка кивает.

– Мне нужно вернуться через час, – произносит он, все еще глядя прямо перед собой. – Чтобы успеть до прихода мамы.

Значит, мать не знает, что он собирается сделать. Такая секретность мне не по душе, но это не прихоть. Гэри явно хочет наладить отношения с сыном, и если я могу помочь, то должен это сделать. Но столь же очевидно, что мать Аарона считает: мальчику лучше вообще не иметь дела с отцом – и, насколько я понимаю, она может быть права. Я в трудном положении.

Я снова начинаю лучше понимать Мюррея. Он тоже сталкивался с трудным выбором, желая поступить правильно. Чтобы исполнить мое желание, нужно было отправиться в Чикаго – и в тот момент жизни это было очень важно. Но отец не позволил бы Мюррею забрать меня. Он рискнул, нарушил правила и поступил по голосу совести. И это было нелегко.

Мы с Аароном подъезжаем к тюрьме в молчании. Припарковав машину и выбравшись наружу, я понимаю, что за всю дорогу он не проронил ни слова.

Мы подходим ко входу. Аарон следует за мной. После металлодетектора проходим в комнату, где нас уже ожидает Гэри. Увидев нас, он вскакивает на ноги с такой скоростью, какой не ожидаешь от человека его комплекции с больным сердцем. Брови изумленно взлетают. Он наклоняется вперед и прижимает руку к груди.

Я точно знаю, что с ним происходит, но остается лишь надеяться, что встреча с сыном благотворно повлияет на его сердце. Аарон же выглядит смущенным. Не знаю, догадывается ли он, насколько больное сердце у его отца. Гэри вполне мог это скрывать. Как только люди узнают о твоей болезни, она словно прилипает к тебе. Парень с больным сердцем. Больной. Беспомощный. Вряд ли отец хочет предстать перед сыном таким.

К счастью, Гэри выпрямляется и трясет головой, словно мокрая собака. Он бросается к нам, раскрыв объятия. Аарон отступает, и его можно понять. Здоровый мужик, которого он десять лет не видел, бросается на него, словно хочет задушить… Я и сам отступил бы в такой ситуации. Но прежде чем все становится совсем неладным, Аарон протягивает руку, и Гэри крепко ее пожимает, скрыв разочарование.

– Рад