Последнее желание мистера Макбрайда - Джо Сипл

Аарон не отвечает, и Гэри возвращается к небольшому столику, за которым сидел, когда мы вошли. Они садятся друг напротив друга, а я остаюсь в стороне, чтобы они могли побыть наедине. Еще не опустившись на стул, Гэри поворачивается ко мне с широкой улыбкой. Он поднимает большие пальцы вверх и устраивается напротив Аарона.

Пока они общаются, я подхожу к автомату и смотрю на батончики и чипсы. Я не голоден, но мне как-то странно ничего не делать. И все же ничего покупать не хочется. В углу стоит телевизор, и, хотя по нему показывают дурацкий сериал, я все же сажусь и достаю телефон.

Увидев письмо от одного из адвокатов, я напрягаюсь – боюсь тешить себя надеждой. Если Хуан и Александра получат профессионального представителя, их шансы остаться в США резко возрастут.

Руки у меня дрожат так сильно, что я трижды промахиваюсь мимо ссылки, прежде чем открыть письмо. Я подношу телефон к глазам и читаю.

Уважаемый мистер Кэшмен!

Спасибо, что обратились к нам. Хоть нам и хотелось бы помочь каждому нуждающемуся, но, боюсь, мы просто не в силах. В это сложное время наш персонал полностью занят, и мы не можем взять новое иммиграционное дело. Искренне желаем вам удачи в ваших поисках.

Я кладу телефон в карман и судорожно сглатываю. Я даже не осознавал, как напрягся во время чтения и как сильно разочаровал меня этот ответ. Но это лишь одна контора. Может быть, у других найдется время.

Я кошусь на Гэри и Аарона. Интересно, как проходит их воссоединение.

И ответ появляется очень быстро. Голос Гэри перекрывает все остальные голоса в комнате:

– Но это несправедливо!

– Ты бы даже не узнал! – кричит Аарон. Он вскакивает из-за стола, стул опрокидывается на пол. – Тебя там даже не было!

Гэри оглядывается и понижает голос, пытаясь исправить ситуацию. Но слишком поздно.

– Можешь оставаться здесь – мне нет дела! – кричит Аарон. – Мне все равно, даже если ты никогда отсюда не выйдешь!

Мальчишка пулей вылетает из комнаты, оставив Гэри за маленьким столиком. Гэри судорожно вцепился в волосы. Он смотрит прямо перед собой, словно вспоминая разговор и пытаясь понять, что сделал не так. Мне хочется как-то его утешить, но я не знаю, куда кинулся Аарон, а я должен доставить его домой. Я быстро выхожу, не обращая внимания на боль в груди, и вижу, как Аарон бежит к выходу и выскакивает на залитый солнцем двор.

Догоняю его возле машины. Машина заперта, поэтому он просто стоит возле пассажирской дверцы, пристально глядя на нее, словно это способно ее открыть. Я шагаю осторожно и медленно.

– Что случилось?

– Ничего не случилось! Он просто лузер! Я же говорил вам, он заключенный, а не отец!

Не знаю, что сказать. Кроме того, странно стоять возле машины, стараясь поговорить с ним, когда он продолжает смотреть на пассажирское сиденье. Я обхожу машину, сажусь на водительское место и открываю двери. Он садится, я вставляю ключ зажигания, но через минуту отдергиваю руку.

– У меня тоже были сложные отношения с отцом.

Аарон трясет головой, словно не желая слушать. Но я считаю важным ему это сказать.

– Он был рядом. И даже многое делал для меня. Но потом я пережил нечто такое, чего не должен был пережить. Не думаю, что он этого ожидал. И после он никогда не пытался наладить со мной отношения. – Аарон молчит, я расцениваю его молчание как разрешение продолжать. – Может быть, в нем говорил инстинкт самосохранения – он знал, что я, скорее всего, умру раньше него. Не знаю…

Аарон молчит. Когда я завожу машину и выезжаю с парковки, ожидая долгой дороги в молчании, он спрашивает:

– Он когда-нибудь бил вас?

– Нет. Никогда. Просто ему не было до меня дела. А в детстве это было для меня очень важно. Знать, что он меня любит. Не знаю, может быть, это и сейчас так.

– Мой отец тоже никогда не бил меня…

– Я очень удивился бы, если бы это было не так. Он показался мне добрым человеком.

– Многих моих друзей отцы бьют. Те, что живут с ними. Но большинство живет без отцов.

Я понимаю, что Аарон живет совсем в другом мире, не в таком, где вырос я. Да, у меня было немало проблем, но была любящая мать, подруга, которой можно было доверить секреты, и даже старик, стремившийся исполнить мои желания. Не знаю, что есть у Аарона. И поэтому мне так важно помочь ему примириться с отцом.

– Я не знаю, как тяжела твоя жизнь, – начинаю я, и Аарон кивает, подтверждая мои слова. Я жду, когда он посмотрит на меня, а потом говорю предельно искренне: – Но я знаю, что многое отдал бы, чтобы у меня был такой отец. Отец, который, несмотря на все ошибки и промахи, любит сына и хочет быть с ним. Хочет направлять его и помочь не совершить те же ошибки. Хочет, чтобы у сына была лучшая жизнь и лучшее будущее.

На глаза Аарона наворачиваются слезы, и он отворачивается к окну. Всю дорогу он молчит. По нахмуренному лбу я вижу, что он серьезно задумался. Я останавливаюсь перед его домом, и он впервые за всю дорогу смотрит на меня.

– Я вернусь, – говорит он. – Не буду ничего обещать, но я вернусь.

Мне хочется сказать, что я горжусь его зрелостью, но трудно подобрать верные слова для подростка. И я просто протягиваю ему руку:

– Ты об этом не пожалеешь.

* * *

Я возвращаюсь в дом Лопесов. Александра входит в комнату, на ее ногах смешные тапочки с ушками, похожие на пасхальных кроликов.

– У меня хорошие новости, – говорит она и тянет меня к компьютеру.

Александра плюхается на стул и жмет на клавиши, чтобы выйти на страничку своего фонда. Я смотрю на экран и не могу поверить:

– Как мы могли собрать семь тысяч долларов?!

– Семь тысяч сто восемь долларов, – поправляет меня Александра.

– Именно! Что ты сделала?

– Что мы сделали, помните? Все наши флаеры? Мы сделали это вместе. Это наше желание.

В груди разливается тепло. Может быть, об этом и писал Мюррей. Может быть, это начало обретения смысла.

Я возвращаюсь к экрану компьютера. Не могу поверить, что сделала эта девочка. Семь тысяч долларов! Можно лишь догадываться, сколько она сможет сделать для Гватемалы и жителей Эль-Ремате.

– Здорово!

– Вы удивились? Не следует! Я же говорила, что американцы – самый щедрый народ в мире. Я не