Последнее желание мистера Макбрайда - Джо Сипл

Может быть, все разрешится и им разрешат остаться. При необходимости назначается дополнительное слушание, в ходе которого мы сможем выдвинуть более убедительные аргументы в свою пользу.

У нас просто нет времени, чтобы спланировать юридическую защиту. Я отмечаю несколько сайтов, чтобы вернуться к ним позже и запомнить важные фразы, но пока что мне остается просто рассказать судье их историю и надеяться, что милосердие – и здравый смысл – победит. За час до выхода из дома я сижу за обеденным столом, и мы все смотрим на повестку.

Я делаю глубокий вдох и стараюсь собраться с мыслями:

– Итак. С чего все началось?

– У меня плохая машина, – неуверенно говорит Хуан. Он явно смущен, даже стыдится. – Но у меня нет выбора. Это единственный способ добраться до работы.

– Где вы работаете?

– На ферме. Сажаю, собираю, делаю все, что необходимо.

Теперь я вспоминаю – отец Джеймс упоминал об этом, рассказывая про Хуана. Жить в Гватемале они не могут, потому что там отсутствует медицинская помощь. Да и чем поможет медицина, если они умрут от голода, потому что у них нет денег.

– И что случилось с вашей машиной?

– Пару недель назад она сломалась по пути на работу. Я откатил ее на обочину, попытался починить, но тут появился полисмен. Сначала он хотел помочь, но потом заметил разбитый фонарь сзади. Сам не знаю, как это произошло – утром проснулся, а оно так и есть. Но поскольку я вел машину с неработающим фонарем, полисмен спросил мои права. А у меня их нет, потому что нет документов. – Смущение Хуана перерастает в печаль. – Меня арестовали за вождение без прав. И они узнали, что у меня нет документов. Мне сказали, что меня могут депортировать.

Наступает пауза. Я пытаюсь осмыслить все сказанное:

– Итак, произошел ряд событий… И произошло все это потому, что вы пытались добраться до работы, чтобы прокормить свою дочь.

– Да, именно так.

– И с того времени, как вы здесь живете, вы ни разу не нарушали закон? Ни единого раза?

Хуан пожимает плечами:

– Ни разу с момента пересечения границы. Но мне пришлось это сделать. Мы не могли оставаться в Гватемале, когда узнали, что у Алекс диабет. Доктор сказал, что после постановки диагноза есть немного времени, пока организм еще вырабатывает инсулин. Нам нужно было попасть в Америку, пока еще был запас времени, иначе она не выжила бы. Любой, кому дорога семья, поступил бы так же.

Настроение у меня сразу улучшается. Не могу представить, что судья депортирует кого-то, кто прожил здесь так долго, соблюдал все законы и трудился, чтобы содержать семью. Особенно если речь идет об одиннадцатилетней девочке.

– Ну хорошо, – говорю я и собираю бумаги со стола. – Давайте попробуем. У нас должно получиться.

* * *

Суд находится в Лемон-Гроув, так что дорога не занимает много времени. Мы входим. Колонны и каменные панели выглядят пугающе. Я вообще ни разу в жизни в суде не был.

В последнем ряду я с радостью замечаю Рейчел. Утром она позвонила и предложила любую помощь, но я сказал, что это не понадобится – если в мире существует справедливость. И все же я рад, что она пришла.

Судья называет имена Хуана и Александры и смотрит на нас. На галерее сидят люди. Они следят за каждым нашим движением. Я гражданин США, не совершил никакого преступления, и все же я чувствую себя виновным. Не могу даже представить, что чувствуют сейчас Хуан и Александра. Судя по их позам и пустым взглядам, им гораздо страшнее, чем мне.

Я стараюсь собраться с духом – ради них. Но острая боль в груди не дает сосредоточиться. Наверное, стоит пойти другим путем: если судья увидит мой концентратор, то преисполнится симпатии, и симпатия эта может распространиться на Хуана и Александру.

Мы идем по узкому проходу между двумя деревянными поручнями и садимся. Судья смотрит строго и с шумом вбирает воздух ноздрями.

– Вас представляет адвокат? – спрашивает он.

Я поднимаюсь, стараясь казаться увереннее, чем есть на самом деле. Хотел бы я сделать какой-нибудь волшебный фокус, но никогда в жизни мне не было так страшно на выступлении.

– Нет, ваша честь. Не адвокат. Но я друг семьи и пришел, чтобы помочь им в процессе.

– Очень хорошо. – Судья кидает взгляд на лежащие перед ним бумаги: – Вы возражаете против того, что иммиграционный статус ответчиков делает их подлежащими депортации?

– Нет, ваша честь, – говорю я, заглядывая в сделанные утром заметки. – Но я полагаю, что два фактора…

– …а поскольку иммиграционный статус делает их подлежащими депортации, согласны ли ваши клиенты выехать добровольно?

– Нет, ваша честь!

Я делаю глубокий вдох, чтобы изложить свои аргументы, но слова застревают в горле. В груди возникает острая боль. Я стараюсь сдержаться, но из горла вылетает странный звук, нечто среднее между стоном и хрипом. В зале воцаряется тишина. Все смотрят на меня. Кому-то любопытно, кто-то встревожен, но большинство просто в недоумении.

Я изо всех сил стараюсь не выдать боли, но она усиливается, и это трудно. Я чувствую, как глаза мои прищуриваются, и ничего не могу с этим сделать. А потом боль проходит, так же резко, как возникла. Я чувствую, что Хуан сжимает мою руку, и пытаюсь успокоить его кивком. Я откашливаюсь и пытаюсь вести себя так, словно ничего не произошло.

– Как я уже говорил, есть два фактора, оставляющих решение на усмотрение суда.

Я использовал фразу, найденную в интернете. По-моему, она звучит убедительно. По крайней мере, для меня. Судья же закатывает глаза, словно понимая, что имеет дело с любителем.

– Цель данного слушания не в этом, – резко отвечает он. – Цель слушания определить, подлежат ли ответчики депортации. По вашей формулировке – подлежат. Следовательно, процесс продолжится повторным слушанием, после которого будет принято решение о депортации. – Судья кидает взгляд на экран своего компьютера, очки сползают на кончик носа. – Слушание пройдет в следующий четверг в восемь утра.

Стук молоточка показывает, что наше время кончилось. Хуан и Александра переводят взгляд с судьи на меня, не понимая, что произошло. Я стараюсь казаться спокойным и даже растягиваю губы в улыбке:

– Не волнуйтесь. Ничего еще не решено. Мы должны вернуться на следующее слушание через неделю.

Надежда в их глазах гаснет. Наверное, они поняли, чем грозит им новое слушание.

Хуан со слезами на глазах хватает меня за плечо.

– Спасибо, – говорит он. – Спасибо за помощь. Не знаю, что бы мы делали без вас.

Его благодарность и осознание, что во время слушания я