Отдел по борьбе с милицией 1 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

самом деле вышла заминка. Команда выехала в направлении Украины только перед рассветом 21 июля, чтоб достичь Черниговской области в тот же день. Вместо запрошенного Громовым УАЗ-452 с ними ехало сопровождение на машине полегче — РАФ-977 «Латвия», куда менее проходимой, зато несколько более скоростной. К сожалению, РАФик достался уставший и после капремонта, выкрашенный в цвет хаки, причём — кисточкой. Пока сидевшие в нём парни не надевали форму и не извлекали оружие, смотрелся мирно. Например, группа ремонтников выехала осмотреть линию электропередач.

«Волга» выглядела претенциознее, ГАЗ-24 только-только начали замещать ГАЗ-21, что иногда не к месту, но здорово выручал цвет. На чёрной Громов бы смотрелся первым секретарём обкома при водителе с высшем образованием.

Сотовых телефонов они, разумеется, не получили, только милицейские рации, дававшие устойчивую связь на несколько сот метров.

Не самые лучшие в мире дороги и далеко не самые скоростные автомобили позволили въехать в город Нежин Черниговской области УССР лишь около пяти вечера. Здесь с неделю или две не было дождей, за обеими машинами тянулась пыль, водитель РАФа держал дистанцию, чтоб оставалось чем дышать. Айварс не пытался оторваться — несколько раз получал нагоняй, да и устал от размеренного движения со скоростью не более 70–80 километров в час, при более высокой мотор РАФика с 3-х-ступенчатой коробкой передач начал бы жрать масло и перегреваться. «Стремительная» ГАЗ-24 была способна без вреда для себя ехать долго и девяносто, больше не стоит, тем более в 1969 году в Советском Союзе даже не штрафовали за слишком высокую скорость, её естественным образом ограничивало состояние дорог.

— Катим в центр города и спрашиваем прокуратуру? — произнёс Айварс, в то время как Громов пытался сориентироваться по карте.

Райцентр был довольно крупный — на полста тысяч жителей, с несколькими крупными заводами. Через него проходила железная дорога на Курск, собственно, из-за событий на станции они и заглянули сюда.

— Нет. Бочкарёв боится. Высматриваем телефоны-автоматы, они здесь есть. Прокурор должен быть в своём кабинете.

Вдоль улицы выстроились частные дома, очень похожие один на один, фасады слишком близко к дороге, оттого покрытые пылью. Телефонная будка нашлась, лишённая стёкол, аппарат был с виду целый. Чуть далее на скамейке сидела тройка пожилых женщин, дружно и словно наперегонки лузгавших семки, их присутствие исключало всякую приватность телефонных переговоров. Быть может, они специально прислушивались, чтоб появилась тема для пересудов.

Громов вылез под солнце, пекущее даже при наступлении вечера, всё же разгар лета, достал двушку и пошёл к кабине. Леонид и Айварс выбрались тоже — размять ноги. До них донёсся голос Громова.

— Анатолий? Это Сергей Михайлович. Да, мы приехали. Так… Хорошо. До встречи, — он покинул кабинку. — По коням. Едем прямо, там будет магазин, прикупим еды на ужин. И на закусь.

Затарившись, они проехали ещё несколько сот метров и повернули. Дорога, ставшая грунтовой и от этого не менее пыльной, повела вдоль берега реки Остёр. Город остался позади, на берегу возникли обломки мельницы.

Громов взял рацию.

— Парни, приехали. Останавливаемся, высаживаемся, — своим пояснил: — Бочкарёв приедет сюда сам примерно через полчаса. В городе опасается с нами встречаться. Вряд ли за ним установлена слежка, но вы же видели тех бабулек? У хороших участковых все они стучат-доносят об увиденном, информация стекается начальнику РОВД, а его наш осведомитель как раз и боится более всего.

— Ей богу, обидно. Я — бывший офицер МВД, а послушать, что вокруг нас творится, так эти районные шефы просто чудища какие-то. Васечкин, Перепёлкин, теперь Кваша… — Леонид вздохнул. — Мы найдём правильного начальника РОВД, или у всех участь такая?

Семёнов, старший группы сопровождения из ГУУР МВД СССР, к ним прикомандированной, успел сгонять к реке, опустить в неё милицейскую пятерню и удовлетворённо объявить:

— Эй, законники! Предлагаю — ночуем здесь. Вода как парное молоко, пейзаж располагает. Расставим палатки, распалим костёр. Пикник! Люблю такую службу.

Мальчик крупный, мясистый, человеко-шкаф, он точного нуждался в регулярном обильном питании.

Вдалеке за рекой пастух гнал стадо коров с пастбища, других человеческих существ не наблюдалось, лишь где-то через час показался белый «Москвич-408», личная машина прокурора района, когда лагерь уже был развёрнут.

— Здоровеньки булы!

Бочкарёв был в штатском. Невысокий, лет тридцати, но пузо уже прорезалось. Наверно, мешало застегнуть пиджак, его он бросил на сиденье.

— Привет, Анатолий Минович, — Громов пожал ему руку, представил помощников и сопровождение. — Не успел поужинать, небось, так присоединяйся. Парни стол ладят.

— Так и я не с пустыми руками. Мы же в Украине, а тут культ хорошо поесть, выпить, закусить и снова хорошо поесть. Потом гарно спевать. Жаль, что повод встретиться не самый праздничный.

— Давайте про повод чуть позже. Рабочее время кончилось и у вас, и у нас. После первой, хорошо?

— Добре, согласился прокурор.

До сути дошло только после второй. Бочкарёв проковылял к «москвичу» и принёс картонную папку, но не раскрыл, а начал вести рассказ — очень издалека.

— Скажу как на духу, Киевский госуниверситет я закончил идеалистом. Понимал, что в Украине очень многое не так. Правильные речи, красные знамёна, кумачом покрытые столы, дело Ленина зовёт вперёд и побеждает. И всякое такое. А, чуть не забыл, социалистическая законность! — последние слова прокурор произнёс особо глумливым тоном. — А на самом деле? Всё решается через кума, свата или хороших знакомых. Можно всё, что можно, но только за магарыч. Что нельзя — тоже можно, но только магарыч побольше. Меня распределили в Нежин следователем прокуратуры. Должны были в армию забрать, я не служил. Но подсказали кому и сколько занести, я занёс, военкомат меня забыл. Сначала в Киеве, потом в Нежине. Сейчас за 30 перевалило, всё. Даже на военные сборы не призовут, я же — «нужный человек».

— Армия полезна. Отнимает два года, даёт пользы гораздо больше, — бросил Громов, потому что прокурор, только что объявивший явку с повинной об уклонении от воинской службы и о даче взятки, потянулся за третьей рюмкой и прервал откровения, возникла пауза. Выпил, хукнул, закусил, продолжил:

— В Нежине меня буквально силком за ноздри поставили в стойло. По каждому уголовному делу получал указание от прокурора, от райкома партии, от начальника РОВД… Да, начальника милиции тоже, хоть прокуратура должна стоять выше в иерархии, но разок у меня права забрали, когда не внял их просьбе, оштрафовали ни за что, показали: ты, хоть и прокурорский, пока пустое место и звать