Отдел по борьбе с милицией 1 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

И тут в килл-зону, где запросто получить пулю от чужих, а в горячке боя и от своих, вышел Айварс, тоже с раскрытым удостоверением на вытянутой руке.

— Я без оружия. Посмот-трите моё удостоверение. Я — след-дователь Прокуратуры СССР Айварс Ловкнис. Если откроете огонь, наши автомат-чики тоже будут стрелять и положат вас всех. А если кто выж-живет, расстреляют позже за нападение на прокурорских при исполнении.

Он подошёл вплотную и, словно не замечая пистолетные стволы, начал тыкать корку каждому украинскому милиционеру в пятак.

Первым сдался пожилой капитан.

— Дюже подобная на настоящую. Треба було б разобраться, товарищ подполковник.

Он сунул ПМ в кобуру, его совету последовали другие. Расступились, Кваша оказался перед московскими, не прикрытый живым щитом. Грохнуть бы его… Но Громов жестом дал команду опустить стволы, свой пистолет сунул в кобуру и шагнул к начальнику милиции.

— Товарищ подполковник! Хорошо, что недоразумение прояснилось. В МВД СССР из нескольких источников поступила информация, что в условиях стихийного бедствия из-за градобития в Нежине совершено циничное преступление: под прикрытием первого секретаря райкома КПСС похищено стекло, отправленное пострадавшим из особого резерва Гоплана и Совмина СССР, причём гражданин Зябликов лично присвоил себе существенную часть. К сожалению, есть претензии и к вам — в недостаточном контроле за личным составом РОВД. Старшина Горилый и сержант Иванов из Нежинского РОВД лично стерегли вагоны с остатками краденого стекла, реализуя гражданам. Выручка изъята, оба задержаны. Предлагаю доставить их в РОВД и произвести неотложные следственные действия. Оба находятся в нашем РАФике, у вагонов выставлена наша охрана, они опечатаны. Да, и необходимо пристроить ГАЗ-69 с ворованным для Зябликова стеклом на хранение в ночь, завтра всё, что соберём, в том числе вывезенное шофёром Зябликова ранее, передадим грузополучателю, указанному в железнодорожной накладной, её копия наверняка имеется на станции. Или и у отправителя запросить. Поможете?

Говорил он долго, очень забавно было наблюдать за реакцией милиционеров райотдела. В разной степени выразительности на физиономиях проступило: «трах твою мать», все прекрасно понимали, кто автор и руководитель стекольной аферы, возможно — не единственной подобной, наверняка чуть ли ни у каждого стекло в окошке заменено из краденого груза. А спецгруппа Прокуратуры СССР — не хрен собачий, потому что угроза звонка «большим людям» в Чернигове и даже в Киеве их, московских, мягко говоря, не испугает.

Понимал и Громов — раз с предупреждения со станции и до приезда местной милицейской самодеятельности прошло около двух часов, вон уже темнота сгустилась, Кваша наверняка до скрипа наворачивал телефонный диск и плакался «допоможи», но ничего не добился и решился на авантюрно-крайнюю меру, едва не вылившуюся в перестрелку.

— Добре, — согласился подполковник, ничего больше ему не оставалось. — Идемо.

Перебрались к зданию РОВД. Оперативный дежурный несколько охренел, увидев, как относительно небольшое пространство перед стеклом его кабинки заполонилось вооружёнными людьми, и это в 12-м часу ночи. Айварс моментально сунулся к нему, показал удостоверение и потребовал КУП — книгу учёта заявлений о преступлениях. Когда лейтенант вопросительно глянул на начальника, пытаясь через плечо латыша рассмотреть реакцию на лице, Ловкнис пригрозил, что иначе оформит изъятие протоколом выемки и заберёт КУП силой.

Поскольку существовало постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, в КУП имелось отражение — запись об обращении начальника станции и отметка о крайне скоротечном, за три дня, появлении постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

— Так у вас всё в порядке, по закону! — делано восхитился Громов. — Товарищ Кваша, могу я немедленно увидеть отказной материал?

— Немедленно не получится… — начал подполковник и, видимо, выдумал бы какой-то удобоваримый ответ, но его опередил очень молодой опер, желавший помочь.

— Не получится, потому что я сдал отказные материалы в прокуратуру.

«Ты — долботрах конченый!» — читалось в глазах Кваши, но было поздно, слово вылетело и очень кстати.

— Товарищ дежурный! У вас наверняка записаны телефоны прокурора района, служебный и домашний, а также начальника станции.

— Пизно вже (поздно уже), — буркнул один из милиционеров, его не послушались, Громов вежливо попросил набрать домашний, как там его… Бочкарёва и взял трубку из рук дежурного.

— Товарищ Бочкарёв? Прошу прощения за поздний звонок. Старший советник юстиции Громов, Прокуратура СССР. Нахожусь по неотложному делу в здании Нежинского РОВД. Вопрос касается хищения стекла из железнодорожных вагонов. Сотрудники нежинской милиции заявляют, что провели проверку по письму начальника станции и отказали в возбуждении уголовного дела, материал направлен вам на проверку. Что? — он повернулся к Кваше: — Говорит, что не помнит такого материала, пришло несколько. Товарищ Бочкарёв, вы меня слышите? Сейчас отправлю за вами машину, поедем в прокуратуру, покажете моему сотруднику этот отказной материал. Нет, до утра не терпит. Да, считайте это прямым приказом от имени Генерального прокурора СССР.

— От имени Генерального? Пуляют из пушки по воробьям… Из-за каких-то стёклышек, — шелестело сзади.

Из-за каких-то стёклышек московская и нежинская милиция едва не перестреляли друг друга, зло подумал Воронов.

Он сам поехал к Бочкарёву с Айварсом, близко, но в качестве GPS-навигатора взяли сержанта милиции из нежинских. По пути милиционер начал закидывать удочки: да мы не хотели, это начальник нас заставил, мы же свои люди, не держите зла, хлопцы.

— Учтём. До встречи. Домой пешком дойдёшь?

— Дойду! — заверил сержант.

— Хорошо, что его взяли, — заметил Айварс. — Теперь знаем их настроения. Крысы бег-гут с тонущего корабля. Будут топить Квашу с пот-трохами.

Он тогда даже не представлял — насколько готовы топить. Тем временем из двухэтажного многоквартирного дома вышел Анатолий, сел в «волгу» на заднее сиденье.

— Едем в прокуратуру. Надо создать видимость, что узнаем содержимое отказного только там, — пояснил Леонид.

— Конечно. Отказной составлен на отбибись, милиционеры обычно хоть какие-то объяснения прикладывают, создают иллюзию работы. Кваша наверняка рассчитывал, что я проглочу, понимая что к чему. Он сильно сопротивляется?

— Когда обыскивали дом вашего главного коммуниста, пригнал полтора десятка вооружённых своих и пытался их заставить по нам стрелять. Когда свои же отказались играть в войнушку, резко врубил заднюю и рассыпается в заверениях помочь. Редкая тварь.

— Так всегда. А сам срочно строит какую-то подляну. Осторожнее!

— Тут не осторожность нужна, а борьба на оппережение, — ввернул Айварс.

В начале второго часа ночи он нажал на кнопку радиостанции, высадив перед этим прокурора у его дома.

— Слышно меня? Приём!

— Плохо, но слышу, —