Отдел по борьбе с милицией 1 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

тебя никак. За то, что закрывал глаза, выводил из-под обвинения нужных людей, отказывал в возбуждении уголовных дел, короче, всякий раз за сделку с совестью мне несли, я отказывался, тогда несли жене, она местная, ну как она откажет, если принёс сват, кум, брат… Не ссориться же с роднёй! И я сам начал брать, не спихивая грех на неё. Началась потом типичная для нас текучка кадров, я получил должность прокурора района, под моим началом следователь, помощник прокурора, некрасивая секретарша и водитель. Живи — не тужи… Но что-то копилось. И вот, это стало последней каплей, — он, наконец, раскрыл папку. — К обычным кражам и коррупции все притерпелись, но наживаться на горе — это слишком.

Оказывается, по северо-западу Украины прошёл сильнейший град, ничего подобного не помнят десятки лет, после войны — точно не случалось. Градины выбили множество оконных и витринных стекол.

— Видели, — подтвердил Громов. — Телефонные будки без единого стекла. Будто хулиганы побили.

— Хулиганья у нас в избытке. Но в основном бил град. Оставшиеся просто спёрли — застеклить хотя бы форточки. Дальше было интересно. Обкомовские начали трезвонить в Киев и даже в Москву — дайте стекла, все запасы из магазинов смели за пару часов. На базах тоже нет. Хозяйство у нас плановое, лимиты расписаны на год вперёд, но что-то выделили из резервов Госснаба, и вот на станцию пришли два вагона. Всё спиз… простите, всё украли за пару часов. На тысячи рублей! И вот, милиция прислала отказной материал. Любуйтесь. Всего три листочка, накладная, протокол осмотра и сам отказ. Ни единого объяснения. Осмотр: вагоны пустые, полы вагонов и пространство вокруг густо усеяны битым стеклом. Значит, оно якобы уничтожено случайно — при разгрузке. А поскольку статья 90 Уголовного кодекса УССР предусматривает уголовную ответственности за неосторожное уничтожение государственного имущества только при наступлении тяжких последствий, их здесь не усматривается, решено в возбуждении уголовного дела отказать за отсутствием состава преступления. Подписи: оперуполномоченный уголовного розыска, ну его, пешка, и начальник органа дознания — начальник Нежинского РОВД Кваша. Отказное мне попало на проверку позавчера, днём ранее я покупал на станции стёкла для своей веранды. Вагоны до сих пор стоят в том же тупичке.

Громов уставился на копию железнодорожной накладной.

— Стоп! Цена указана оптовая, для госпредприятий.

— Верно, — согласился Анатолий.

— Существуют же повышающие коэффициенты для граждан. Например, этиловый спирт. Государственным структурам он стоит копейки за литр, если гражданин украл — 25 рублей за литр. Наша «волга» что-то около двух с половиной тысяч, а при расчётах с гражданами — под десятку, не помню точно. Обратите внимание на листы большого размера и толстое витринное стекло, оно и в накладной дорогое. Гражданам не предназначено. Так что, получается, по розничной цене и с повышающими коэффициентами для витринного размер похищенного, если оно попало в частные руки, в чём я не сомневаюсь, становится особо крупным. До 15 лет?

— Если так считать — да. Статья 81, часть 4 УК УССР.

— Соответственно, укрывательство тяжкого преступления образует собственный состав. Осталось доказать, что Кваша — заведомый укрыватель, а не по рассеянности и невнимательности подмахнул отказняк опера, который не желал возиться с неподдающимися раскрытию глухарём.

— Не по рассеянности. Его жена, она родная сестра моей, шепнула: шо вы с дырявой верандой сидите, мой уже всех наших обеспечил. Понимаете? Наш начальник РОВД руководит сбытом ворованного стекла. А люди в магазине купить не могут. И база не получила, в школах и больнице до сих пор часть окон забита фанерой. Школы — ладно, учебный год не начался, подвезут. А больница? Всё потому, что товарищ подполковник решил подзаработать. Вот я и не утерпел.

— Позвонили сразу в Прокуратуру СССР, а не в прокуратуру Украины, потому что на уровне республики коррупция — тот же Нежин, но масштабы больше, — подвёл черту Громов.

— Именно так. Прочитал статью в «Правде» о рейдовых группах при Генеральном прокуроре. Решил, если не вы — то кто же? Люблю Украину, но… Даже не в чиновниках дело, не каждый одержим одним желанием — заграбастать. Но граждане, с одной стороны, проклинают, что всё только по блату, с другой стороны, жутко гордятся, что через родственников-друзей-знакомых могут «решить». Система держится на населении. Кроме как вдолбить в голову каждому «воруешь-сядешь», ничто и никак в Украине не изменить.

Не изменилось и после распада СССР, печально прокомментировал внутри себя Леонид.

— Вы сказали, что буквально в субботу покупали стекло на станции… Много его было?

— Так мне, как персоне при власти, всё загрузили в милицейскую «буханку» и привезли на дом. Я рассчитался по госцене. Подозрения, не скрою, были сразу. Только не думал, что наши завязаны. По правилам, хищения из подвижного состава должен расследовать ЛОМ, то есть транспортная милиция. Но как-то Кваша договорился, решил вопрос. Наверно, откатил часть «стеклобоя».

— Значит, есть шанс, что стеклом торгуют прямо из вагонов. По нахалке, — предположил Леонид. — Любая перегрузка даёт процент потерь. При вашем беспределе ничему не удивлюсь. И там могли сохраниться остатки. Особенно толстого витринного. Ну куда его?

— На участке первого секретаря райкома начали строить теплицу. Высоченную, боковые стенки как стеклянные двери в районном универмаге. В магазине, кстати, одна дверь так и осталась деревянной — нечего вставить. В общем, всему ворованному найдут применение.

Громов размышлял не более десятка секунд. Затем повысил голос до тона «слушай мою команду»:

— Семёнов! Отдохнули и хватит. Двоих оставляешь сторожить лагерь. Сам, водитель и четверо бойцов — готовиться к выдвижению на станцию. Лёня, Айварс, вы тоже. Кстати, сфотографируйте документы из отказного материала, Анатолий, заберите его и тихо двигайте к супруге под бочок.

— Хотел показать местонахождение вагонов.

— Очень подробно рисуйте схему путей и где тот тупичок. Вам опасно светиться в нашей компании. Кого-то арестуем, но не весь же райотдел, недовольных останется…

— Багато, как говорят в Украине. Спасибо за заботу. Постановление об отказе я отменю, только когда вы явитесь ко мне с претензиями, и долго, при свидетелях, буду отнекиваться.

Они распрощались, белый «москвич» поднял пыль в направлении райцентра, бригада начала сборы.

Громов распорядился:

— Машины не подгоняем вплотную. Смотрим в бинокль. Желательно прихватить сразу на сбыте краденого, но тут как повезёт. Идём втроём по гражданке. Если там какая охрана, вызываю вас, Семёнов. Вы все по форме и с автоматами. Далее — по обстановке, рации на приём. Вопросы?