Я шагаю по судьбе - Владимир Сергеевич Малышев

В течение нескольких лет этот «большой ремонт» Большого театра только наращивал темпы и разрастался. Нелегко, конечно, приходилось. В том числе и потому, что за этим процессом велось наблюдение всяческих органов. Даже после того, как я в 2007 году перешел на другую работу, ремонт продолжался и был закончен только в 2011 году. Разумеется, финансирование по ходу работ увеличивалось неоднократно. Михаил Ефимович, думается, еще в 2003 году это предвидел. Все-таки надо отдать ему должное: принимая на себя такую ответственность, рисковал он многим.

Чем еще запомнилось сотрудничество со Швыдким? Его демократичностью и высочайшей компетентностью во всех вопросах, которая обеспечивалась блестящей эрудицией практически во всех областях культуры. Редко кто знает, как он, российское и мировое искусство. Память у него превосходная, поэтому нам, нескольким его замам, очень легко работалось. Он не заставлял нас писать доклады, потому что мог сам, без подготовки, на любую тему по культуре выдать часовой доклад. Министерство при Швыдком работало в режиме «дня открытых дверей». Приходили творцы, культуртрегеры, продюсеры, менеджеры, журналисты, без всякой предварительной записи. Почему еще легко с ним работалось? Например, говоришь: «Михаил Ефимович, есть интересное предложение организовать такое-то мероприятие, производственное или творческое… (к примеру, кинофестиваль «Балтийские дебюты»)», и он, не дослушав, схватив твою мысль на лету, отвечает: «А! Ну и давай делать». Такое доверие хотелось всегда оправдать.

Вообще его стиль руководства мне очень импонировал. Швыдкой не требовал, чтобы его замы каждый раз «отпрашивались», если им надо было пораньше уехать. Ему это было не нужно. Михаил Ефимович считал так: если ты за свой участок отвечаешь и твоя работа будет сделана, можешь уезжать когда угодно (может быть, ты ночью будешь что-то делать, это уж твоя забота).

* * *

Мне не раз предлагали в родном ВГИКе защитить диссертацию, но я был слишком увлечен текущей работой. А теперь, в министерстве, захотелось обобщить и проанализировать процессы, идущие в экономике культуры. Благо вся информация была в руках. Пришлось, конечно, напрячься, поволноваться, особенно в процессе защиты. Одно дело, когда ты молодой, начинающий, а когда тебе за 50 и перед тобой сидят высоколобые члены Совета, стыдно опозориться. Мои дети видели, как я готовлюсь к защите, волнуюсь, зубрю доклад, и младший спросил:

– Зачем тебе это?

Я ответил:

– Уж коли цель поставлена, ее надо добиться!..

Защита кандидатской диссертации. Санкт-Петербург

Защита успешно прошла в Санкт-Петербурге, в Финансовой академии. Через несколько лет защитил докторскую уже с уклоном на искусствоведение.

Был забавный случай: через несколько лет мне как замминистра решили выделить квартиру в Москве (все это время мы жили в Домодедове). Но когда чиновница начала оформлять документы, вдруг спохватилась:

– Ой, а мы не можем дать именно эту квартиру, перебор по площади!..

И тут я вспомнил, что в советское время людям с ученой степенью полагались дополнительные 20 метров, для научной работы. И наудачу сказал:

– А я – доктор наук!

– Ну тогда другое дело! – миролюбиво ответила она и оформила ордер.

* * *

В одно прекрасное майское утро 2004 года мы, как обычно, пришли на работу. И тут кто-то из сотрудников услышал по радио указ Президента РФ. Создавалось Федеральное агентство по культуре и кинематографии, руководителем которого назначался Швыдкой. Агентству предстояло заниматься практической стороной всех вопросов – распределять деньги, руководить реставрацией культурных объектов и финансировать мероприятия. Министерство должно было заниматься государственной политикой в области культуры, его возглавил ректор Московской консерватории Александр Сергеевич Соколов.

Это была большая неожиданность. Буквально накануне вечером мы собирались в кабинете Михаила Ефимовича, он приехал из Администрации Президента, где от одного из сотрудников получил негласное, но совершенно однозначное подтверждение тому, что остается в должности министра.

Надо сказать, у Соколова и Швыдкого с давних пор были отнюдь не теплые отношения. И вот они поменялись местами – теперь Швыдкой формально стал подчиненным Соколова. Вроде бы всей культурой руководит министр, а все деньги распределяются и раздаются Федеральным агентством.

Михаил Ефимович пригласил к себе замами двоих из семи своих бывших, в том числе меня. Мы переехали в здание бывшего Госкино, то есть даже находились по разным адресам с министерством. Между министром и начальником Федерального агентства сразу же началась «подковерная борьба», позже она переросла практически в открытое противостояние.

Дело дошло до того, что Соколов на одном официальном мероприятии, под объективами телекамер, высказался в том духе, что в Федеральном агентстве процветают коррупция и казнокрадство.

Михаил Ефимович, конечно, возмутился и подал на министра в суд за клевету. Пошла рубка «не на жизнь, а на смерть», всё выносилось в печать, что только обостряло ситуацию!

Длился этот конфликт месяца два. Шли кулуарные обсуждения, консультации… Конца и края этому не было видно.

Один знающий человек даже сказал мне тогда:

– Ты смотри, они, чтобы Швыдкого утопить, могут и под замов копнуть.

Я только улыбнулся в ответ:

– Меня и так все время проверяют. И Счетная палата, и многие другие службы – каждый год.

А он мне:

– Да нет. Понимаешь, к тебе может прийти завтра домой какой-нибудь старший лейтенант из местного отделения милиции с ордером на обыск. Раз придет, другой… Эти обыски, если начнутся, уже не остановишь. Посадить тебя, конечно, не посадят, но нервы потреплют тебе и семье будь здоров. И всё будет по закону.

Как-то с утра еду на работу, и мелькнула мысль: надо всю эту историю заканчивать. На работе плохо отражается. К тому же выигравших в ней не будет. Это был просто интуитивный толчок, сродни тем, о которых я уже рассказывал.

Предвидя, что мне нелегко будет убедить Швыдкого пойти на примирение, я сначала зашел к его другому заму: так, мол, и так, поговори ты с ним – пусть отзовет из суда заявление. Мой коллега только руками замахал: «Нет, что ты! Ничего не получится! Слишком далеко у них зашло». А я знай гну свою линию: «Надо заканчивать». И тот пошел к Михаилу Ефимовичу, потом пригласили меня. Швыдкой мне говорит:

– Ну как же так? Я же буду выглядеть глупо. «Эти» же скажут, что я испугался…

Стою на своем. Тогда он предложил проконсультироваться с известным адвокатом. Встретились. Швыдкой говорит ему:

– Вот посмотри – мой зам, красавец. Представляешь, советует забрать заявление.

А адвокат ему вдруг:

– И правильно советует.

– То есть признать, что Соколов прав?

– Да нет, показать, что вы мудрее министра и для вас дело важнее, чем склоки.

В итоге мы сели в