Я шагаю по судьбе - Владимир Сергеевич Малышев

Поэтому ничуть не преувеличиваю, когда говорю, что Госфильмофонд для меня – одно из главных дел жизни.

Постепенно в фонде собралась сильная команда. Когда организуешь, скажем, фестиваль, в этом процессе задействованы все профессии. Ведь сразу возникает множество вопросов – по транспорту, питанию, организации показов, проживанию гостей, освещению в СМИ и многое другое. В этом комплексе тем и вопросов не бывает вещей «менее важных». Всегда может случиться, что фестиваль идет отлично, фильмы классные, а повариха случайно положит в кастрюлю какой-нибудь некачественный продукт – все потравятся… И фестиваль провален! То есть от каждого звена в команде зависит многое.

Как-то я шел по стройке и увидел, что рабочий пытается прибить плинтус большим гвоздем – «соткой». Естественно, плинтус раскололся, гвоздь вошел только наполовину, а рабочий стал усердно его молотком загибать, втапливать в дерево, надеясь, видимо, потом закрасить. Но все равно уже была трещина, и я его, конечно, пристыдил.

– Что ж ты делаешь так плохо? – спрашиваю. А он, думая, что парирует вполне резонно, отвечает:

– Вообще-то сейчас девяностые! Во всей стране делают плохо!

Тогда я предложил ему:

– Так давай каждый на своем месте будем стараться делать хорошо. Тогда, может быть, и в стране ситуация изменится к лучшему!

Действительно, где бы я ни трудился, всегда считал, что главное – решать не мировые проблемы (приводит это только к демагогии), а хорошо и профессионально выполнять свою работу. Этот принцип остался со мной на всю жизнь.

Фантастическое явление для 90-х – новый комфортабельный жилой дом сотрудников Госфильмофонда

Но чтобы люди верили в эти основы, руководитель должен ежедневно им доказывать, что добросовестный труд ощутимо улучшит их жизнь.

Так, в первые месяцы после выборов мне приходилось наблюдать самые разнообразные свидетельства того, что многие рабочие уже не верили в изменение их жизни к лучшему. Получая мизерные зарплаты, они регулярно ухитрялись что-то стянуть с производства. Например, наутро после ухода второй смены из производственного корпуса охрана обнаружила: в мужском и женском туалетах пропала вся начинка из смывных бачков, все груши и сифоны с рычажками. А ведь там стояли доисторические чугунные унитазы с рифлеными следами, как на старых вокзалах. Поэтому, когда я узнал об исчезновении этих устройств, первым моим чувством было удивление. Кому они сегодня понадобились? Ведь продать их невозможно! Таких унитазов нигде уже не было!

Также выкручивали отовсюду электрические лампочки. В эти времена работники Госфильмофонда, как и простые люди по всей стране, пребывали в крайне депрессивном состоянии…

Еще одно нереальное событие – дворец кинопленки

Учитывая, что в нашем коллективе было 450 женщин, я пригласил со стороны садовника и дал ему задание: у центрального входа в производство разбить большую английскую клумбу, которая цветет от начала весны до поздней осени (то есть когда одни цветы на этой клумбе облетают, другие только распускаются). Так вот, вечером эту клумбу высадили, а уже наутро мне охрана доложила, что кусты роз кем-то ночью выкопаны все до единого!..

Самым сложным было изменить отношение сотрудников к своему предприятию. Только когда через четыре месяца удалось получить выгодный заказ на тиражирование фильма и заработать первые дополнительные деньги, зарплата увеличилась на 30 процентов, и люди понемногу стали понимать, что, если будут хорошо работать, жизнь у них наладится.

Как только произошло это изменение в сознании работников, во всем стало проще. Люди сами уже начали присматривать друг за другом и не позволяли разгильдяйничать. Поняли, что качество труда отражается на их зарплатах. Постепенно коллектив стал монолитным, целеустремленным – каждый на своем месте начал работать добросовестно. Я же считал своим долгом поддерживать этот энтузиазм коллектива: с одной стороны, регулярными выплатами премий, повышением зарплат, а с другой – строгим контролем за качеством и производительностью. С тех, кто всё же допускал просчеты и оплошности, работал хуже, не важно – начальник или простой рабочий, – без общих собраний и лишних обсуждений автоматом премия снималась. Причем это касалось и директора! Мной был подписан не один приказ, где наряду с начальниками цехов и моими заместителями я сам лишал себя премии. Конечно, это были отчасти «показательные выступления», но простые рабочие воспринимали это очень хорошо. Так в людях рождалось понимание, что мы все – одна команда.

* * *

Как-то к нам приехали японцы, жили примерно две недели (тогда еще гостиница была не отремонтирована). Они отсматривали видеоматериалы, которые остались у нас в виде трофеев после войны с Японией в 1945 году. Эти пленки когда-то принадлежали марионеточному государству Маньчжоу-Го, образованному японской военной администрацией на оккупированной территории Маньчжурии. Там была даже своя киностудия. Когда же это государство перестало существовать, все материалы этой студии достались нам.

Прибывшие в Госфильмофонд японские кинематографисты, отсматривая исторические кадры, только причмокивали от удовольствия, восхищаясь их качеством. И вот живут они в нашей гостинице неделю. Кроме них, в то время никого в ней не было, на дворе – лето. И как-то проезжал я мимо в субботу, в выходной, думаю – зайду, проведаю. В вестибюле сидит бабушка дежурная. Спрашиваю: «Ну как тут японцы?» Она: «Да хорошие, не алкаши, не шумят, очень культурные люди. Только… какие-то неряхи». – «В каком смысле?» – «Да вот как не придешь – на полу полотенца валяются. Ну ладно, отряхну, повешу… Так на следующий день они опять на полу!»

Японская делегация в Госфильмофонде

Что ж, захожу к японцам, спрашиваю: есть какие-то проблемы, просьбы? «Все хорошо, – отвечают, – но только… нельзя ли как-нибудь устроить так, чтобы нам каждый день полотенца меняли?»

Начало 90-х, откуда эта бабуля знает, как повсюду в мире принято? Представляю себе японских гостей, увидевших вдруг полотенца, которые они накануне, вытерев ноги после мытья, швырнули на пол, заново повешенными на свои места. И меня невольно смех разбирает! Я-то поездил уже за рубеж, давно знал, что надо бросить на пол полотенце, чтобы на свежее его поменяли. А у нас в советское время было принято везде, в пионерлагерях, домах отдыха, гостиницах, менять постельное белье и полотенце раз в неделю. То же самое и в провинциальных гостиницах. Вот бабушка, по старой советской инструкции, эти полотенца подберет, расправит и снова вешает…

Встреча в аэропорту