Я шагаю по судьбе - Владимир Сергеевич Малышев

В 90-е Госфильмофонду разрешили заниматься самостоятельным бизнесом. Поначалу из-за отсутствия опыта всякое случалось. С одним итальянцем торговались дня четыре. В Москву его возили на экскурсию – как же, приехал иностранный бизнесмен! Водили в ресторан «Пекин». А потом итальянец этот и говорит: куплю хронику – доллар за минуту. А таких низких цен вообще не было! Оказалось, что он… парикмахер из итальянского «райцентра», турист! Тамошнее районное телевидение попросило его с нами договориться, уж коли он в Москву поехал. А мы-то с ним крупным бизнесом решили заняться.

Нас встречали не только официальные лица, но и гостеприимные гейши

Японцы, те, наоборот, были серьезными предпринимателями. Вроде бы вечером обо всем уже с ними договорились. А наутро они заявляют: «Нет, вы знаете, мы еще подумаем, нас эти условия не вполне устраивают». Через три дня я не выдержал и говорю: «Вы знаете, у меня очень мало времени. Переговоры с вами больше вести не смогу. Вот вам мой помощник, общайтесь теперь с ним. И вообще, честно говоря, уже сомневаюсь в целесообразности нашего сотрудничества». Всё! На этом японцы сломались, в тот же день согласились на наши условия.

Потом в Японию нас пригласили. Дело в том, что они обнаружили у нас редкий фильм с их актрисой – легендой японского кино. Советский Союз, оказывается, покупал в Японии в 1920-х годах фильмы для проката. И вот у них этот фильм не сохранился, а у нас нашлась копия в позитиве. Это явилось событием всеяпонского масштаба. Ведь 90-летняя актриса была еще жива. Вот нас с замом по науке и пригласили на премьеру, заказали авиабилеты в бизнес-класс, поселили в пятизвездочный отель. Для нас всё это тогда, в начале 90-х, было шикарно и очень непривычно.

Только там я понял, что с японцами следует взвешивать каждое слово. Как-то после плотного завтрака в шикарной гостинице мы узнали о дальнейших планах на сегодня: в 11 предполагалась наша встреча с журналистами, в 13 – обед и так далее. Помещение, где должна была пройти пресс-конференция, находилось совсем близко, и японцы предложили нам пройтись пешочком. Я решил пошутить, говорю: «Слушайте, так накормили завтраком, что мы уже голодные, как волки». А там, на этом завтраке, было всего полным-полно, как будто и не завтрак, а банкет какой-то, поэтому я был уверен, что мои слова будут восприняты как шутка и никак иначе… Ну и поплатился. По пути японцы всё переговаривались, а потом предлагают: «Давайте зайдем в ресторан. Мы решили поменять расписание. В час будет пресс-конференция, а сейчас обед». Говорю: «Да вы что? Мы так наелись! Еще и часа не прошло!» А те знай гнут свое с поклонами: «Там очень вкусно, очень вкусно…» – и пришлось нам после плотного завтрака еще и обедать. На этом гостеприимные хозяева не успокоились. После пресс-конференции устроили торжественный прием. Человек сорок сидели, ждали за низкими столиками. Когда мы прибыли, один из хозяев объявил: «Сейчас нас будет угощать повар императора! Он много лет работал в императорском дворце». И каждому из нас подали вместо тарелок ящички с многими отделениями, в них – разнообразные японские кушанья и соусы. Мы закусили, выпили саке, а в середине обеда с трепетом сообщают: «Гвоздь программы! Любимое блюдо императора!» И повар всем раздает по длинной – сантиметров 15, не менее, – полоске белой сырой рыбы. Ее полагается сперва обмакнуть в соус. Что ж, я беру эту рыбу палочками, отправляю в рот, начинаю жевать, а она… как резина! Не откусывается! ПРОСТО НЕ ОТКУСЫВАЕТСЯ! На меня все смотрят, да еще фотографируют – как же, русский гость ест любимое блюдо их императора!.. Пытаюсь по мере возможности эту сырую полоску проглотить, не разжевывая. Еле-еле заглотил до половины – дальше не получается! Задыхаюсь! Думаю, если сейчас ее выплюну, оскорблю их всех и опозорюсь дико! А у меня уже на глазах слезы, хватаю стакан с водой, начинаю пить и рыбка, наконец-то, таким плотным червяком проползает внутрь. Кто-то из них спрашивает: «Отчего же у вас на глазах слезы?» С вымученной улыбкой отвечаю: «От счастья, что испробовал любимое блюдо императора».

Вспоминается ещё один случай. Как-то мне позвонил руководитель центрального российского телеканала и предложил провести в Хельсинки переговоры с представителями крупного канала США и японской телевизионной фирмы NHK на предмет приобретения ими копий хроникальных материалов из коллекции Госфильмофонда. Встреча была запланирована в пятизвездочном отеле с иностранным названием, непонятным для российского гражданина, практически незнакомого с английским. Естественно, от таких предложений не отказываются, тем более что американцы обещали все наши расходы на командировку взять на себя. И я дал согласие. Договорились, что мой новый компаньон перешлет мне билет на поезд, и завтра вечером мы встретимся в купе. Однако на следующий день, войдя в вагон, я его там не обнаружил. Выходить было бессмысленно, вдруг догонит. Может, прилетит на самолете?

Поезд тронулся, но ни в Питере, ни на границе коллеги не оказалось. Значит, встретят в Хельсинки, – с надеждой подумал я и поехал дальше. Весь мой личный денежный запас составлял 20 долларов, которые я легкомысленно истратил на каком-то финском полустанке, купив кофе с сандвичем. Утром в субботу мы прибыли на конечную станцию. Пассажиры быстро разошлись, меня никто не встретил, и сев на лавочку, я стал размышлять над дальнейшими действиями. Мобильных телефонов тогда у нас не было. Решил обратиться за помощью к продавщице рядом стоящего киоска, чтобы подсказала номер телефона советского посольства. Видимо, мой вид вызвал у неё жалость, потому что она не только написала координаты, но и поменяла последний доллар на финскую мелочь. По телефону-автомату после длинных гудков мне ответил дежурный посольства и сообщил, что все сотрудники сегодня и завтра выходные, и надо звонить в понедельник. Ничего не оставалось, как вновь сесть на лавочку и предаться размышлениям. Ясно было одно, двое суток мне придётся провести на вокзале без денег, без еды, а утром в понедельник идти в наше посольство и связываться с Москвой. Так я просидел в прострации на перроне часа четыре. Паники не было, настраивался на предстоящие испытания. Шла ранняя весна, было довольно-таки прохладно. Я уже собрался перебираться на вокзал, как вдруг в памяти отчетливо всплыл отрывок нашего с российским коллегой телефонного разговора, когда он мельком упомянул название отеля. Мне даже не поверилось в реальность этого воспоминания, подумалось, что от переживаний пошли какие-то фантазии. Однако терять было нечего, подошёл к киоскерше и произнёс незнакомое