Я шагаю по судьбе - Владимир Сергеевич Малышев

Вот так, кирпичик за кирпичиком, и строилось «новое здание» Госфильмофонда.

В самом начале 90-х ГДР потребовала передать им все немецкие, в том числе гитлеровские, киноархивы! И президент СССР Горбачев пообещал им помочь… Мы же начали тянуть, в воздухе чувствовалось, что дело идет к объединению Германии. Наша логика в переговорах с немцами была проста: «Ребята, почему мы должны вам всё это отдать? Вы наследники фашистской Германии? Тогда подтвердите, пожалуйста, это официально». На нас наседали, в том числе с самого верха. В конце концов, в качестве первого шага, мы сделали копии бумажных карточек, но только их успели передать германской стороне. Берлинская стена рухнула, а с ФРГ разговор пошел уже совсем другой: «Если хотите, покупайте! Вы же у американцев выкупили архив Марлен Дитрих за огромную сумму».

На этом вся история и завершилась. Немцы перестали требовать вернуть «свое кино».

С распадом Советского Союза бывшие союзные республики начали претендовать на то, чтобы забрать у нас свои материалы. И, как ни странно, кое-кто в российском Госкино не против был всё раздать.

Так, Грузия претендовала на материалы киностудии «Грузия-фильм». При этом грузинские, бывшие советские, кинорежиссеры в частном порядке нас просили: «Ничего не отдавайте! Все пропадет! В Тбилиси нет ни базы для хранения, ни профессиональных кадров». Именно так и произошло. У них потом архив сгорел, а мы помогали им восстановить хоть что-то…

Реаниматоры пленки – хранители вечности

В итоге по инициативе председателя Госкино РФ Армена Медведева в Киргизии на берегах озера Иссык-Куль было проведено совещание руководителей кинематографий бывших союзных республик. В этой встрече участвовал и я. После обсуждения мы подписали соглашение, по которому коллекция осталась в Госфильмофонде, но к ней был разрешен свободный доступ всех кинематографистов из СНГ на равных условиях с российскими. Тем более кино – вещь тиражируемая: пожалуйста, давайте денежку за изготовление копий, мы вам напечатаем ваше кино.

Еще был у меня аргумент в полемике с «правдоискателями» из бывших союзных республик. Прибалтам, например, я предлагал ответить на такой вопрос:

– А вы можете доказать, что та или иная картина финансировалась только вашей республикой? Или приведите доказательства, что только национальные кадры над фильмом работали.

Разумеется, привести такие доказательства у бывших республик не было ни единого шанса.

В первое время моей работы в Госфильмофонде было по-прежнему трудно со средствами. Ситуация требовала оперативного исправления. Через Госкино действовать было почти бесполезно: им денег самим не хватало. И я рассудил очень просто: где распределяют государственные деньги? В Минфине. Там пока знакомых не имеется. Что же делать? Надо познакомиться.

Кое-кого из минфиновского начальства удалось пригласить на наши посиделки, познакомить с Госфильмофондом. А потом я задружился с замначальника управления по строительству. Порою приезжаю под вечер в Минфин, везу жаренные домашние котлеты, горячую картошку с укропчиком, соленые грибочки, капустку квашеную (у меня был для этих целей дипломат, почти как чемодан). На своем опыте знал, что в аппаратной работе бывает – за целый день не успеешь поесть: один за другим люди идут, а вечером еще хочется посидеть, подвести итоги дня…

И вот, заглянешь в «высокий кабинет» Минфина, откроешь этот дипломат, там – всё еще горяченькое! Посидим, выпьем, закусим – и вроде как свои уже люди. Взяток давать не мог, даже если бы и захотел, – не с чего было. Так что выстраивал человеческие отношения…

Однажды этот замначальника предлагает:

– Пошли к моему шефу, поговорим о финансировании строительства вашего нового хранилища.

Заходим, а тот сидит такой смурной, неразговорчивый. Садимся за приставной столик, он почти на нас не смотрит. Мой приятель-зам заводит разговор о том, что он в Госфильмофонде побывал, коллекция там уникальная, только вот «денег у них ни на что нет, надо бы помочь»… Начальник покосился:

– Да? Денег нет? Ты посмотри, какой у него галстук и какой у меня!

А перед тем я ездил за рубеж по приглашению киноархива Франции. Одна из моих первых загранпоездок. Валюты почти не было, да и замотался – краткосрочная командировка, купить ничего не успел. Уже в дьюти-фри (50 долларов оставалось, наверное) смотрю – галстуки висят. А я в них не разбирался тогда. Некоторые в Госкино приоделись уже в костюмчики импортные, галстучки стали носить соответствующие. Но в основной своей массе сотрудники, конечно, носили китайские галстуки за три доллара. А тут вижу: галстук – сорок долларов! Фирмы «Валентино»! Подумал: «Я же в Белый дом хожу, меня сам Черномырдин назначил». Купил для парадных выходов.

В этом-то галстуке и заехал тогда в Министерство финансов, где чиновник, в отличие от меня, в модной одежде разбирался, этот галстук сразу заприметил. Возникла пауза…

А у него там ножницы на столе в стаканчике торчат, годов 20-х, наверное, ржавые, видимо, с первых лет советской власти по наследству достались. Молча беру эти ножницы, вжик – и отрезал «Валентино» под корень! Смотрю – у начальника что-то живое в глазах появилось. Завязался разговор, даже по рюмке выпили….

Он еще года три потом работал. Бывало, приеду – народ в приемной сидит в очереди, директоры заводов, министры региональные. А я только зайду, спрошу секретаршу:

– У себя?

Она кивнет:

– Только у него представитель.

Говорю:

– Да я только поздороваться.

Дверь приоткрываю: «Здрасте!» А он, только увидит меня, заулыбается, зовет сразу:

– А, обрезанный, заходи!

Так что галстук потом я окупил многократно.

В Госфильмофонд стали регулярно приезжать известные режиссеры и актеры. Хотелось коллективу показать: видите, какое дело важное вы делаете?! Сохраняете для народа ленты со «звездами советского кино», и они это ценят.

В девяностые дело дошло до того, что наши народные стали безработными, на Мосфильме снималось всего два-три фильма в год. Тогда мы в Госфильмофонде бесплатно начали печатать для артистов небольшие фрагменты из их фильмов, и они ездили по регионам с концертами, перемежая свои выступления демонстрацией этих фрагментов. Так актеры хоть что-то зарабатывали. Мы старались им помочь всем, чем могли. Наши отношения, таким образом, стали не официальными, а теплыми и дружескими. В это время Госфильмофонд был у всех на устах…

Случалось всякое. Приезжали к нам не только киношники, а и важные административные гости. Их полагалось встречать по высшему разряду. А значит, развлекать. Не только едой-выпивкой и «пирами духа» в кинозале.

Как-то должны ко мне были приехать представители Минфина. Чтобы обсудить с ними весь круг вопросов, было важно оставить их подольше, лучше с ночевкой.