Я шагаю по судьбе - Владимир Сергеевич Малышев

Какой-то особой радости, что меня избрали, не было. Вышел я с собрания несколько опустошенным, еще не сознавая, что моя жизнь и жизнь моей семьи с этой поры резко поменяются.

Несмотря на все сбои и бедствия в жизни страны, вскоре началось возрождение Госфильмофонда. Думается, опыт сельской жизни мне на этом месте очень пригодился. Ведь в Москве после работы как: все разошлись, и каждый зажил своей жизнью. А там пятиэтажки, где живут работники Госфильмофонда, стоят вблизи рабочих корпусов, кто-то и в частном секторе живет, но тоже рядышком. И дома, как на работе, постоянно люди пересекаются. Мало того, все работники друг другу – кто брат, кто сват, кто кум.

Помню, собирал на оперативки человек по двадцать начальников цехов. Начинаешь кого-нибудь критиковать и глядишь – все замкнулись, никто не поддерживает. Потом спросишь помощника: «Что начальник-то цеха сидел как воды в рот набрал?» Тот отвечает: «А вы что, не знаете? Он же – двоюродный брат этого, кого вы ругали!»…

Учитывая данный фактор, я каждое утро, когда приезжал на работу (а мы тогда еще в Балашихе жили, квартиру в Домодедове не сразу получили), шел по цехам. Разговаривал с работниками. А точнее – с работницами главным образом. Уж так получалось: из 600 человек, работающих в Госфильмофонде, – 450 женщин. Причем не очень хорошо живущих. У кого муж пьяница, у кого и вовсе мужа нет, родители болеют, сыновья хулиганье… и так далее. С каждой беседовал – и про жизнь, и про болячки, и про все загвоздки на работе. Не то чтобы специально в душу лез, просто хотелось помочь чем-то. Ведь когда жизнь налажена, и работа лучше идет.

Автор и Н.М. Бородачев, руководитель Госфильмофонда в 2001–2017 гг.

Был такой случай. Кажется, еще на первом месяце работы. Как-то в середине дня звоню из кабинета одному, другому – никто не отвечает! «А где все?» – спрашиваю секретаршу. «Да сегодня же, – вздыхает печально, – хоронят мужа сотрудницы». Оказывается, давно так повелось: от домов жилпоселка, метров двести, несли гроб, ставили перед главным входом Госфильмофонда – и проводили маленький митинг-прощание. Так поступали потому, что многие работники по технологии не имели возможности остановить производственный процесс, могли только поочередно выйти, попрощаться.

Автор с заместителями закладывают капсулу с посланием потомкам и банку с кинопленкой в стену нового здания Госфильмофонда с просьбой вскрыть через 100 лет

Цех реставрации пленки

Говорю: «А что же мне-то не сказали?» Быстро оделся, вышел. Смотрю – процессия только из-за поворота показалась… Пошел навстречу. Присоединился к родственникам. Слышу, шепот сзади: «Вон и директор с нами… директор с нами!» Когда остановились у главного входа, какие-то слова сказал – о том, что много лет проработал человек. Спасибо ему от нас всех…

Или вот как-то раз пора ехать домой, а водителя моего нигде нет. «Что такое?» – «Да сегодня у них, у водителей, провожают одного на пенсию, который тридцать лет здесь проработал». Ладно, захожу в магазин по соседству, беру литр – и в гараж. Смотрю – мужики там прямо на верстаке разложились – стаканы расставили, нехитрую снедь. Мой водитель, молодой парень, тут же сидит (не пьет, конечно). А остальным-то до дома идти 200 метров, можно и выпить, не за рулем. Увидели меня, всполохнулись… Говорю: «Все нормально, мужики, вы же отработали смену…» Тогда мне быстренько организовывают испытание: три четверти граненого стакана. Что ж, испытание прошел! Тогда я умел выпивать. Тренировки серьезные были…

Я ведь с детства жил среди простых людей. Мы с сестрой начиная с третьего класса летом по месяцу работали на птицефабрике, где мама была главным бухгалтером. Первый раз нам доверили по 5 птичьих домиков. То есть мы должны были в огромном корыте по три раза в день готовить зелень с комбикормом, мешанину рассыпать, всех кур поить. Самое трудное – каждый вечер эти домики с насестом чистить от помета, а там было не меньше 300 куриц в каждом! Мы с сестрой в первый раз заработали тогда 30 рублей на двоих. А потом я уже каждым летом по месяцу трудился на птицефабрике. К восьмому классу дошел до слесарного, столярного цехов. Так что опыт общения в рабочей среде у меня имелся…

На птицефабрике работало три тысячи человек, из пяти тысяч проживающих в Ново-Петровском. Автомашина «Волга» была у единственного человека, директора этой самой птицефабрики. Помню, средних лет красивый мужик. Если у какой-то птичницы сын женился или дочь выходила замуж, он без слова давал им свою «Волгу» на свадьбу. Так за него люди готовы были «в огонь и в воду»!

В сенокос все, вплоть до конторских, выходили в 5 утра на луга – заготавливать корма на зиму. Работа заканчивалась часов в 11, максимум в полдень, – трава уже сухая, косить ее было нереально. И мужики садились отдыхать – обедать, выпивать, за жизнь поговорить! Директор подъезжал на своей «Волге», водитель выносил ящик водки, лоток с цыплятами жареными – птицефабрика же. Директору тоже предлагали выпить… Помню, нальют ему граненый стакан до краев. Испытующе смотрят: «Смогёшь?» А он в ответ: «Я по-другому привык. Ну-ка дайте мне миску». Крошит в нее черного хлеба, вливает стакан водки, еще стакан. Перемешивает и съедает ложкой. Предлагает всем: «Теперь попробуй повтори!» Один попробовал, самый здоровый. Больше двух ложек не потянул! Директор встал, смеется: «Вот так, мужики! Я поехал, мне еще других проведать надо. А вы тут учитесь!» Такие легенды ходили о нем! Просто «Поднятая целина»…

Бывало, подвыпившая бабушка с нашего Госфильмофонда подойдет, чокнется рюмочкой со мной и, осушив ее, вместо закуски тянется ко мне: «Владимир Сергеевич, давай расцелуемся!» Я не против. Жалко, что ли? Ну и что? Пусть она рядовая работница. Зато отпахала всю жизнь. Мне только приятно и лестно, когда говорят: наш директор – свой человек! Действительно, пока ты в коллективе не станешь своим, работать будут «из-под палки». А, на мой взгляд, страх – не тот стимул, который может вывести предприятие на высокий уровень. Мне самому везло с начальниками. Я их не боялся, просто не хотел подвести каким-то своим действием (либо бездействием). До сих пор убежден: когда в коллективе устанавливаются именно такие отношения между начальством и подчиненными, работается легче всем.

Еще я понял, что в работе с людьми очень важно, если чувствуешь перед кем-то вину (например,