Я шагаю по судьбе - Владимир Сергеевич Малышев

Бывший директор киностудии «Беларусьфильм». Хороший мужик, ни малейшего чванства, в обращении очень простой (хотя в таких чинах и с такими наградами, что будь здоров!). Ко мне и к моему начальнику отдела по-товарищески относился… Как-то приезжает и рассказывает:

– Госкино получило разнарядку – направить трех человек в Высшую партийную школу. Кандидатам должно быть не более 35 лет, – и кивает на меня: – Тебе как раз 35. Поступай.

Отвечаю:

– Да вы что? У меня двое детей.

А он так спокойно:

– Слушай, ты съезди – узнай для начала, какие условия? Во-первых, там, говорят, зарплата сохраняется. И вообще, не для печати говорю: наступают какие-то мутные времена.

А он был опытный партиец, опасность чуял за версту.

– Поверь, Володя, – говорит, – лучше тебе отсидеться там. Я, по крайней мере, настоятельно советую.

Что ж, отправился я в ВПШ, всё разузнал. Действительно, среднюю зарплату на время обучения сохраняют. Даже с премией. Мало того, поскольку я жил в Балашихе, хотя это и ближнее Подмосковье, мог быть причислен к иногородним и получить место в общежитии. А это двухкомнатная квартира с городским телефоном. Конечно, чего не пойти, тем более когда-то сам хотел поступить на журналистику…

Заканчивал я ВПШ уже заочно. Причиной этому был тот же начальник Главка. В 1987-м он мне сказал:

– Знаешь, у меня уходит руководитель отдела по контролю за репертуаром. Должность ответственная, с идеологией связанная. А ты как раз партийную школу заканчиваешь. Так что милости просим – давай возвращайся.

Этим отделом выдавались так называемые «разрешительные удостоверения» на фильмы для показа во всех кинотеатрах страны. Некоторые картины, по особым причинам, такие разрешения не получали.

Не назвал бы эту работу интересной, но в чем-то для меня она была полезна: приходилось смотреть по 3–4 художественных фильма в день. И в течение нескольких лет я насмотрелся столько – от неумелых, занудных, «идеологически выдержанных» картин до шедевральных, что при просмотре очередной киноленты в памяти сразу выскакивало 5—10 аналогов. А так как советская киносеть была постоянной по количеству кинотеатров, вкусы зрителей были стабильны (и вся жизнь была очень стабильна, в сущности), то я очень легко мог предугадать, сколько тот или иной фильм соберет в прокате зрителей и денег. Впоследствии мне это очень пригодилось в жизни.

Еще помогло то, что старшие товарищи в Главке частенько собирались после работы в комнате, ставили бутылочку (в шкаф, чтобы не на виду была!), закуску нехитрую, расставляли шахматы и вечеряли. Я в этих посиделках принимал участие, только в шахматы не играл. Занимался другим, куда более любопытным для меня делом. В Главке сохранились огромные бухгалтерские книги начиная с 1935 года с результатами проката по каждому фильму – каким количеством копий выпускался, в каком месяце, сколько зрителей собрал. И вот я эти фолианты изучал… Например, мне было интересно, зависят ли сборы от того, в каком месяце фильм выпущен. Чтобы ответить на этот вопрос, выбирал по 10 фильмов примерно одного зрительского потенциала, но выпущенных в разные месяцы. Чертил график – и всё выстраивалось в четкую закономерность. Получалось: если фильм из этой группы выпускался в марте, то он собирал на 25–30 процентов больше, чем собрал бы в апреле или июне.

Проанализировал причины и понял: март – это и каникулы школьные, и Международный женский день. То есть посещаемость кинотеатров повышалась. А вот апрель – день рождения Ленина. Поэтому не разрешалось показывать что-либо «легковесное», то есть комедийное или приключенческое, а тем более иностранное, – как раз то, что любил народ. В апреле преобладали фильмы «коммунистической идеологии», об «этапах большого пути» верных ленинцев или непосредственно Владимира Ильича. Зритель 70—80-х на эти фильмы почти не ходил. Плюс в наших южных республиках начиналась посевная. Там зритель был уже в поле.

На майские праздники продолжалось снижение посещаемости кинотеатров. Народ разъезжался по дачам, родительским деревням. А посевная шла уже полным ходом и в средней полосе России.

Летом – понятное дело – все разъезжались в отпуска: кто – на море, на юга, кто в деревни, на дачи, в туристические поездки. Крупные города, которые приносили до 90 процентов сборов, пустели. Только в сентябре зритель возвращался в кинотеатры. Потом мощный всплеск посещаемости в январе – новогодние праздники и двухнедельные школьные каникулы делали свое дело. Ровные, неплохие сборы показывал февраль, потом – мартовский всплеск, о котором я уже говорил, потом вновь – резкий спад.

В итоге у меня сформировался алгоритм предсказания зрительского интереса. В конце 80-х, когда началась эпоха продюсерского, рыночного кино, но еще оставалась постоянная сеть кинопроката (СССР еще не развалился), ко мне начали обращаться за консультацией частные производственные и прокатные кинокомпании. Даже руководители банков звонили, принимая решения о кредитах на производство отечественных фильмов либо о покупке зарубежных. В своих прогнозах я ошибался максимум на 3–5 процентов. Тут мне и пригодился опыт «профессионального любопытства»!

Помню, как-то приехал начальник Главка и говорит:

– Слушай, был сейчас в ЦК и получил задание… Там всех раздражает уже формулировка «разрешительное удостоверение», которое мы выдаем всем фильмам. Мол, цензуру отменили, а все равно что-то «разрешаем». Значит, что-то и не разрешаем до сих пор, так получается? Надо подумать над формулировкой.

Ушел я «думать» и вернулся буквально через десять минут. Говорю:

– Предлагаю вместо разрешительного назвать «прокатное удостоверение».

Он хмурится:

– Что это еще за «прокатное»?

– А это значит, – отвечаю, – мы присваиваем фильму номер и он официально может прокатываться в кинотеатрах страны. Это уже не разрешение наше, а выпуск в прокат за таким-то номером.

Начальник Главка доложил наверх, там утвердили мою формулировку. Она сохраняется в системе нашего кинематографа до сих пор, пережила множество киноначальников. «Прокатное удостоверение» сопровождает выпуск и все договоры о покупке (или покупке показов) всех без исключения кинокартин. Признаться, до сих пор с улыбкой вспоминаю иногда, что именно я автор этой формулировки.

После ВПШ меня частенько стали назначать в бригады по проверкам работы кинопроката страны, то рядовым членом этих комиссий, а то и руководителем. Особенно вспоминается одна командировка…

Армянские кинопрокатчики времен перестройки, уже почувствовав, что центральная власть ослабла, стали выполнять годовой план прокатных сборов на 60 %. Хотя раньше они справлялись с планом на все 100. Вот из Москвы к ним и направили комиссию, меня назначили ее руководителем. Встретившие нас сотрудники армянского Госкино в один голос начали сетовать: «Сборы падают! Никто уже в кино почти не ходит!»

Но вот зашли в центральный кинотеатр, директор провел по фойе, по залам, потом сели обедать в его кабинете. После нескольких рюмок коньяку