Я шагаю по судьбе - Владимир Сергеевич Малышев

Начинаю понимать, что это, видимо, последние минуты моей жизни. Готов поклясться – это был не сон и не мираж. Даю сто процентов! Я видел отчетливо все детали комнаты, чувствовал запах свечного воска. Даже для проверки ущипнул себя…

Монашки продолжают петь, а у меня – одна мысль: если они свой псалом допоют, отойду в мир иной. Собравшись с последними силами, всем напряжением воли, перекатываюсь по кровати и сползаю на пол. Встаю на колени, начинаю молиться (хотя и не знал тогда ни одной молитвы – как-никак был коммунистом). Тем не менее своими словами, как получается, обращаюсь к Господу и умоляю, чтобы Он исцелил меня, оставил в живых. Чудесное дело! Как только я начал молиться, монашки исчезли… Завершив молитву, вскарабкался на кровать и провалился в забытье.

Утром проснулся весь мокрый от пота, чувствуя себя вполне здоровым. Глотнул – абсолютно нормальное горло. Очевидно, тот нарыв в гортани, который мучил меня, ночью лопнул, сразу стало легче. Температура упала, осталась только слабость… Пять дней, что мы там пробыли, я уже активно работал, отсматривал корейские кинокартины, участвовал во всех обсуждениях, ездил на экскурсии и благополучно вернулся домой.

Если кто-то из скептиков или записных циников скажет, что всё это я выдумал или увидел в бреду, уверяю: это было реальностью! Вообще, думается, в жизни каждого происходили подобные случаи. Не часто, конечно, может быть, два или три раза за всю жизнь, но наверняка происходили. Эти моменты труднообъяснимы с точки зрения сегодняшних научных знаний… Почему бы не предположить, что существует и другой мир, до осознания которого нам еще предстоит дорасти.

Но, как говорил Генрих Гейне, «предоставим небо ангелам, а сами обратимся к земле». Вот и мы вернемся на перестроечную советскую землю 1985-го, которую уже возглавил Михаил Сергеевич Горбачев, а стало быть, спасения советской стране не было. Впрочем, все мы этого еще не знали.

После поездки в Северную Корею меня стали регулярно посылать на закупки фильмов и в другие соцстраны. Помню, прилетела наша небольшая делегация из трех человек в Варшаву.

Обычно руководителем в таких командировках назначали зампреда Госкино, а в этот раз он по каким-то причинам полететь не смог. Вместо него направили главного инженера Главка, который хорошо разбирался в технике, но отнюдь не в киноискусстве. Отсмотрели с десяток польских картин и ничего интересного для проката в СССР не отобрали. Была, правда, одна увлекательная комедийная лента под названием «Сексмиссия». Прекрасные актеры, много красивых девушек, легкий юмор…

Но название! Посоветовались втроем вечером в номере и все-таки уговорили руководителя подписать протокол закупки. По правилам о результатах необходимо было доложить в российское посольство. Зашли к советнику по культуре. Встретил он нас показательно радушно, угостил чаем, сам закурил: «Ну, рассказывайте, что купили». Наш главный инженер начинает перечислять названия, доходит до «Сексмиссии»… советник застывает, молча докуривает сигарету, от нее прикуривает другую. Слова вымолвить не может, заклинило. Видно, просчитывает, когда его уволят за недосмотр. Тут я нарушаю тишину:

На встрече с младшим сыном короля Югославии (в центре), вернувшимся из Англии на родину, и директором югославского киноархива. Белград, начало 90-х

– Да вы не волнуйтесь. В договоре написано, что в соответствии с требованиями советского проката мы имеем право внести в оригинал изменения. Поэтому название будет другое, и вырежем пару диссидентских фрагментов…

Представитель посольства выдохнул, расслабился и дружелюбно, с обворожительной улыбкой произнес:

– Ну что ж!.. «Сексмиссия» так «Секмиссия»!

Картина в нашем прокате вышла под названием «Новые амазонки», собрала в прокате 40 миллионов зрителей и помогла выполнить план по сборам. Конечно, мы рисковали попасть под каток. Помогло то, что уже наступила перестройка.

Сейчас нет-нет да и покажут эту ленту по телевидению в оригинале…

Вообще в те перестроечные годы было множество курьезных случаев.

Так, Горбачев по всей стране объявил борьбу с пьянством – и практически каждый начальник считал своим долгом проявить инициативу «на этом фронте». Игрались смешные безалкогольные свадьбы, на банкетах официанты разносили по столам коньяк, виски и вино в чайниках. Гости степенно маленькими глотками прихлебывали из чашек крепкие напитки.

В кино были свои забавы. Создали комиссию, которая вынесла вердикт о необходимости вырезать из фильмов эпизоды с употреблением алкоголя. В список попало более ста картин, в том числе и «Судьба человека», где в одном из эпизодов главный герой, находясь в концлагере, выпивает перед немецкими офицерами несколько стаканов водки, не закусывая.

Во все прокатные конторы Советского Союза были разосланы разрешительные удостоверения с требованием покромсать пленочные копии.

Вспоминаю и другой случай. Режиссер Михаил Швейцер снял в 1987 году художественный фильм «Крейцерова соната» по произведению Л.Н. Толстого. Все бы ничего, только в одном из эпизодов главный герой называет героиню б…дью! Мат на экране! А что начальству делать? Ведь цензуру отменили! Попробовали уговорить режиссера – тот ни в какую. Причем, его отказ был весьма аргументирован: Швейцер предъявил дореволюционные издания Льва Николаевича, в одном из которых было напечатано «бл…», в другом, правда, – «шлюха», но первое явно художественнее. Пришлось выпускать порядка тысячи копий картины по стране с этим сочным словом. Естественно, через месяц в ЦК КПСС посыпались письма возмущенных зрителей. Мол, классику матом опошляют.

Кое-как убедили Швейцера – он согласился на замену. И вновь заказывается на копировальной фабрике тысяча переозвученных фрагментов со «шлюхой» и рассылается кинопрокатным конторам с сопроводительным прокатным удостоверением. В нем дается указание вырезать из копий фрагменты со словом «бл…» и заменить на новые, с более нейтральной лексикой.

Прошло ещё три месяца, картину зритель смотрит неактивно. Швейцер в письме в ЦК объясняет это тем, что слово «шлюха» в центральном эпизоде эмоционально не воспринимается и требует восстановить первоначальный вариант. Во избежание публичного скандала чиновники соглашаются. Опять печатаются новые фрагменты, рассылаются для замены на места вместе с прокатными удостоверениями. К этому времени фильм уже практически показали кинотеатры всей страны, одни со словом «бл…», другие – со «шлюхой».

Так что перестройка коснулась всех!

С однокурсниками – слушателями Высшей партийной школы, факультет журналистики. Автор – второй справа. 1987

С 1985 по 1987 год я отучился в ВПШ (Высшей партийной школе) при ЦК КПСС на факультете партийной журналистики. Любопытно, как там оказался. Новый начальник Главка приехал к нам из Белоруссии.