Прости, если сможешь - Юлия Гойгель

За столиком Аля садится напротив меня. Медленно. Почему-то это движение кажется мне самым эротичным, что я видел за последние годы. Она поправляет платье, чуть наклоняет голову, и свет падает на её плечи, обнажённые, хрупкие, такие манящие.

Официант приносит меню. Мы синхронно открываем, но я не вижу ни строчки. Я смотрю на её руки, которые держат карту, на то, как она покусывает губу, выбирая блюда. На её тонкие, с аккуратным маникюром, без колец пальцы. На секунду я задерживаюсь взглядом на безымянном пальце. Пусто. Но она сказала, что замужем.

«Завтра вернётся мой муж».

Я почему-то не верю. Или не хочу верить. Какая разница? Сегодня она здесь. Со мной.

— Что будете заказывать? — спрашивает официант.

Я смотрю на Алю. Она поднимает глаза, и наши взгляды встречаются. Внутри что-то ёкает. Она смущается, опускает ресницы. Мы снова синхронно что-то заказываем. Кажется, я повторяю за ней.

Официант исчезает. Мы остаёмся вдвоём. Между нами только маленький столик. Свеча дрожит, отбрасывая тени на женское лицо. В полумраке маска кажется ещё более загадочной. Я пытаюсь представить, что под ней, но не могу. Это бесит и заводит одновременно.

Аля не смотрит на меня. Её взгляд дрожит, как пламя горящей перед ней свечи. Она молчит. Я тоже молчу. Потому что слова здесь не нужны. Напряжение между нами такое плотное, что его можно резать ножом.

Каждая секунда наполнена предвкушением.

Она нервно поправляет салфетку на коленях. Я смотрю, как ткань скользит по её ноге, и вдруг вспоминаю то короткое прикосновение в машине. Мою ладонь на её колене. Её лёгкий вздох, который она не смогла сдержать.

— Наверное, я кажусь тебе скучной? — с заметным волнением спрашивает Аля.

— Нет, не кажешься, — совсем не вру я. — Рядом с тобой очень приятно молчать. Мне нравится всё, что ты делаешь.

Девушка смотрит на меня. В темноте маски её глаза кажутся бездонными. В них я вижу отражение пламени свечи, и это так красиво, что мне трудно дышать от разливающегося по телу желания. Незнакомка меня даже не касается, а между нами искрит, как от самых откровенных ласк. Со мной такое впервые. Или я настолько пресытился женщинами, что меня вставляет только от чего-то необычного, того, чего еще у меня не было?

Заметив мой слишком долгий и откровенный взгляд, Аля отводит свой, и в этом движении есть что-то невинное. Застенчивое. Я хочу прикоснуться к ней. Просто протянуть руку и коснуться её пальцев. Но я не делаю этого. Пусть напряжение растёт. Пусть становится невыносимым.

Приносят вино. Разливают по бокалам. Я поднимаю свой, смотрю на неё поверх стекла.

— За нас, — говорю. — За сегодняшний удивительный вечер.

Она поднимает свой бокал, и наши глаза встречаются. Мы не чокаемся. Просто смотрим друг на друга. Мы не касаемся друг друга даже руками, но ощущения такие, словно целуемся.

Аля делает глоток. Я замечаю, как её пальцы сжимают ножку бокала. Как она облизывает губы. Маленький, почти незаметный жест. Но я вижу. Я замечаю всё. Я жадно ловлю каждый её вдох.

— Почему ты на меня так смотришь? — с легким удивлением спрашивает девушка. — Думаешь, что я не снимаю маску, потому что некрасивая?

— Нет, ты очень красивая. Это видно даже через маску. И это не комплимент. Это факт.

Я вижу, как от моих слов её дыхание становится глубже и чаще. Словно мы обмениваемся не словами, а ласками.

Приносят наш заказ. Мы начинаем есть, но я почти не чувствую вкуса. Я смотрю, как она отрезает маленький кусочек мяса, как подносит его ко рту, как медленно, тщательно пережевывает. Её простые повседневные движения завораживают. В них нет спешки, нет суеты, нет намерения понравится.

Девушка больше не смотрит на меня. Это заводит еще больше и бесит одновременно. Может, уже жалеет, что вообще со мной пошла? Думает, как вежливо уйти?

— Почему ты согласилась? — не выдержав, спрашиваю я.

— На ужин?

— Да.

Отвечает, снова не поднимая взгляда:

— Потому что ты мне очень понравился. Увидела тебя и все… Со мной никогда такого не было.

Как там говорят: «Кто у нас не первый, тот у нас второй». Вот так звучат её слова. За всю свою жизнь я слышал их от каждой девушки, с которой спал. Хотя нет, от Алисы не слышал. Она ничего мне не говорила. Да я и не спрашивал. Наверное, поэтому и помню до сих пор.

И верю Але. Каждому произнесенному ею слову. Признаюсь в ответ:

— Ты мне тоже очень понравилась. Увидел и замер… Никогда такого не было.

Мне кажется, или на секунду в ее глазах вспыхивает боль? Но из-за чего? Может, ей муж изменяет? Или она думает, что я женат? Или это отблеск свечи так отразился в ее зрачках?

Беру бутылку с вином, чтобы наполнить её бокал, но девушка отказывается.

— Спасибо, мне хватит. И вообще…

Она не договаривает. Не хочет вина? Ей стало скучно? Собирается уйти? В какой-то странной, так несвойственной попытке удержать накрываю её лежащую на столе руку своей.

Она не убирает. Осмелев, ласкаю подушечкой большого пальца её ладонь, почти невесомо касаюсь запястья и слышу бешеный стук ее пульса. Впрочем, моё сердце бьется еще чаще.

Как же я хочу ее!

Аля тоже дрожит. Натыкается под столом на мою ногу, словно собираясь сбежать, и я тут же обхватываю её ступню своими.

— Аля, поднимемся в номер? — звучит слишком грубо и вызывающе, поэтому поспешно добавляю: — Побудем вдвоем. Но я обещаю, что ты сможешь уйти в любую минуту.

Девушка кивает, словно так и не решившись произнести согласие вслух.

В лифте мы не одни. Но я крепко обнимаю её плечи, прижимая к себе. В номере снимаю с себя верхнюю одежду и помогаю раздеться Але. Не удержавшись, касаюсь губами обнаженного плеча. Понимаю, что могу испугать её, но сил сдержаться не хватает.

Веду губами по гладкой коже. Вдыхаю её запах и чувствую, что не могу остановиться. Но Аля не отталкивает. Ощутимо дрожит в моих руках, но не останавливает, когда я нахожу замочек её платья и веду вниз.

Тихо стонет, словно теплый воздух, касающийся её обнаженной спины, на самом деле обжигает.

— Яр…

Полувскрик, полустон…

Поворачивается ко мне лицом, изгибается в моих руках, подставляя свою полную округлую грудь. Платье соскользнуло вниз, открывая комплект красивого белья. Он