Прости, если сможешь - Юлия Гойгель

— Сколько ему? Три? — припомнил я. Племянник с интересом изучал меня из-под отцовской руки. А я, идиот, даже без подарка припёрся. Завтра же исправлю подобное упущение.

— Весной будет, — кивнул Андрей.

— Ярик, — в комнату, слегка прихрамывая, вошла баба Маня.

Сам не заметил, как проговорил с ней два часа. Откуда-то снова появился Андрей, пригласил на обед. Я с удивлением отметил отсутствие за столом остальных домочадцев.

— Владика спать уложили, — заметив мой взгляд, пояснил брат. — А Алиса в салон уехала. Ну, я тебе говорил, какие у нас планы на сегодняшнюю ночь. Кстати, ты у нас остановишься?

— Я уже пообещал одной старой знакомой, — зачем-то соврал я.

Не хотелось, как последнему дураку, оставаться в семейном доме брата, пока он будет трахаться с женой на своем “романтическом вечере”.

Можно остаться, чтобы порадовать бабу Маню, но видеть перед собой весь вечер сестру матери тоже не хотелось.

Опомнился, когда выехал за город на арендованном автомобиле, направляясь в бывший дом бабы Мани.

Зачем?

Вышел из спальни. На круглом столике в гостиной стояла свадебная фотография Андрея и Алисы. Осмотревшись, словно вор, который боится, что его застанут на месте преступления, взял фото в руки.

Молодожены были изображены до плеч. Возможно, чтобы скрыть уже заметный животик невесты. Алиса улыбалась, глядя в глаза мужа. Андрей тоже смотрел на нее с нежностью.

А меня словно никогда в их жизни и не было.

Взяв в руки фото, зачем-то, словно действуя на одних инстинктах, снова вернулся в спальню, сел на кровать.

На кровать, где мы с женой брата… невестой брата…

Андрей всегда казался мне влюбчивым. И подруги Лены вились возле него, словно ночные бабочки возле ярко горящей лампочки. Узнав, что генеральным директором являюсь я — перепархивали от него ко мне, словно с цветка на соседний цветок.

Алиса была другой. Первой, кто не заметила меня, пока я явно не обозначил свое присутствие в ее жизни. Первой, на кого мне захотелось обратить свое внимание.

Но я не признался себе в этом. Легче было организовать новый спор. Хотя позже он потерял свою актуальность.

Андрей сдался под напором очередной подруги Лены, а Алиса не стала его возвращать. Но и наши с ней отношения она не выпячивала, наоборот, старалась, чтобы никто не узнал.

Потому что у нас не было отношений. Я ничего ей не обещал. Впрочем, она никогда ничего не просила.

Почему она никогда ничего не просила?

Я думал об этом потом. Много раз. Она покорно брала то, что я давал: ночь, несколько часов днем, свое тело, близость урывками — и уходила. Без требований. Словно понимала, что я не умею давать большего. Или просто не ждала.

Только не смеялась.

Она почти никогда не смеялась рядом со мной.

С Андреем она смеялась. Даже с Леной. А рядом со мной — нет. Я замечал это и злился. На неё или на себя? Не знаю. Но внутри меня что-то болезненно царапало, когда я видел её улыбку, обращённую к кому-то другому. Словно она приберегала самое светлое для других, а мне оставляла только пустоту между нами.

И в то утро, когда Андрей застал нас вместе и отчего-то взвился, она…

Она сказала, что возьмёт деньги. Это потрясло даже меня.

Я ждал её слёз. Упреков. Мольбы. Она не молила. Она сказала перевести деньги на карту. Словно нас никогда не было. Словно я в одну секунду стал никем. Словно ночи, когда она дрожала в моих руках и шептала моё имя, мне приснились.

Я ушёл. Уверенный, что поступил правильно. Что так и надо. Что она всего лишь очередная, проходящая через мою жизнь, каких еще будет много. Что я не обязан ни перед кем отчитываться.

Лгал себе. Уже тогда понимал, что лгал.

Хотя нет, никаких отношений с ней я не планировал. Даже был рад, что все вскрылось и появилась причина, по которой мы можем закончить наши отношения…

Все же отношения…

Которые я зачем-то затягивал и затягивал.

Тогда не думал, а позже понял, что она, наверное, напридумывала себе всякого. Нехорошо мы с ней расстались. Пусть она сказала про деньги, но не нужно было так с ней…

Я ушёл, а она осталась. На смятой постели, которая еще хранила наше общее тепло, растерянная и униженная. Я оставил её наедине с братом, с его презрением, с ее шоком. И даже не обернулся.

Почему я не обернулся?

Потому что боялся сказать то, что никогда никому не говорил. Признаться в том, что она значила больше, чем я готов был себе позволить.

Я впервые прятал собственную боль, причиняя её другим. Другой…

Я привык быть тем, кто уходит первым. Всегда контролировал ситуацию. Никогда не позволял женщинам задерживаться в моей жизни дольше, чем мне было нужно. И с Алисой я поступил по тому же принципу.

Но почему-то именно то утро я потом вспоминал сотни раз. Почему-то именно её глаза мне снились ночами. Почему-то я до сих пор слышал её голос, когда она шептала «Яр…», и в этом одном слове было столько всего, что не могло уместиться и в целой книге.

Наверное, поэтому жена брата до сих пор не выходит у меня из головы.

Она вышла замуж за Андрея. Родила ему ребёнка. А я всё помнил, как её тело выгибалось под моими руками. Как её пальцы впивались в мои плечи. Как она смотрела на меня — не как на брата своего жениха, а просто… как на мужчину, которому доверилась.

Я тогда не знал, что значит доверие. Я думал, это слабость. Я думал, что любовь — это выдумка для романов. Что есть только желание, только страсть, только мимолётное тепло, которое остывает к утру.

С Алисой оно не остыло.

Вот бы нам поговорить. Я бы попробовал извиниться, хотя оказался прав. Никаких отношений у нас не было.

Не было!

Но почему-то я до сих пор просыпаюсь с мыслью о ней.

Она не только вышла замуж за Андрея, но и вскоре после нашего расставания забеременела от него.

Я помню, Андрей звонил, говорил, что она заблокировала карту, и он не может перевести деньги. Куда-то уехала. Видимо, все же не смогла сразу найти работу. А с ее мамой не забалуешь.

В небольших городках, куда не спешит возвращаться молодежь, специалистов не хватает. Наверное, кто-то из подруг Алисы по колледжу предложил ей рабочее место. Лена