Наследник $$$ уровня 6 - Андрей Еслер

нарушающие тишину неторопливым маятником. Пахло кожей, старой бумагой и остывшим табачным дымом, въевшимся в обивку. Уличный гул сюда не проникал вовсе, и тишина эта явно стоила дороже всего остального, что тут находилось.

Хозяин кабинета работал за столом, перед ним лежала раскрытая папка. Я прошёл к диванчику у окна, устроился поудобнее и вяло махнул рукой в знак приветствия.

Внутри я ещё раз сверился с выбранной линией поведения. Наглость тут надо аккуратно дозировать порциями. Вокруг людей его уровня десятилетиями ходят кругами, заглядывают в рот и полируют каждую фразу до идеала, лишь бы не огорчить слушателя, и от этого их мутит сильнее, чем от плохого вина. Прямота экономит таким людям время, ирония их развлекает, а вместе выходит взрывоопасная смесь, открывающая двери лучше чем рекомендательные письма. Главное не пережать с дозой.

Армандо поднял голову от документов и выгнул бровь.

— Стремительное появление, — одобрительно протянул он, сам задавая разговору шутливый тон. — Нельзя так врываться в чужие кабинеты.

— Теряем время, но всё же спрошу. Почему?

— Вдруг я занимаюсь чем-то неприличным. — Он сложил руки в замок и опустил на них подбородок. Глаза его смеялись.

— В таком-то возрасте? — иронично уточнил я.

— Наглец, — с удовольствием заключил старик и отодвинул папку в сторону. — Так что за дело тебя привело?

— Мне нужна ваша помощь, — ответил я без предисловий.

— Секунду, — прервал Армандо, подняв палец, и нажал на кнопку селектора. — Кофе.

Через минуту в дверь коротко постучали. Секретарша внесла поднос, поставила передо мной чашку на низкий столик и вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь. Кофе она сварила отменный, с молоком, и над фарфором поднимался пар с ореховой ноткой. Я сделал глоток и дождался, пока шаги в приёмной стихнут. Разговор предстоял не для лишних ушей.

Суть я изложил крупными мазками, без предыстории. О взрыве в Корсе Армандо наверняка услышал одним из первых, в его кругу подобные новости разносятся со скоростью телефонного звонка. Стрелять в ответ я не собираюсь, судиться тем более. Гильермо дэ Мачадо предстоит раскрутить на деньги, вытрясти до звона в карманах, и для этого мне нужны две вещи. От Армандо капитал, от отца репутационный залп из всех стволов «Периодики», после которого фамилию Мачадо перестанут пускать в приличные дома.

Армандо выслушал, не перебивая, и покрутил в пальцах карандаш.

— Почему здесь ты, а не твой отец? — полюбопытствовал он.

— Потому что он, как и ты, упрямый старик, — я сознательно перешёл на «ты», обостряя.

— Грубо, юноша. — Армандо по-отечески цокнул языком. — Я могу начать вредничать, старикам это свойственно, особенно если разговор продолжится в таком тоне. Уважение не купишь за деньги.

— Ещё говорят, что всех денег не унесёшь в могилу, но никто не говорит, что нельзя попробовать, — я повел плечом. — Буду предельно честен. Мне всё равно на разборки старых семей. Я преследую свои интересы, и если ты хочешь заработать, можем кое-что провернуть и остаться в плюсе.

Мы смотрели друг на друга через весь кабинет, но молчание работало на меня. Армандо мне задолжал, и мы оба прекрасно об этом помним. Вдобавок я первым перешёл на «ты» и выдал ему карт-бланш на ответную фамильярность, мелочь, а беседу она переводит из просительного тона в партнерский. Рваность и юношеская нетерпеливость в моей манере тоже появились не сами по себе. Людей в возрасте такое подкупает безотказно, они ценят в чужих то, чего давно лишились сами.

Армандо неторопливо облокотился на спинку кресла. Взгляд его сделался цепким, от недавней весёлости не осталось и следа.

— Слушаю.

Я улыбнулся и начал излагать план.

* * *

Из башни я вышел через час. Жара за день выдохлась, от нагретого камня тянуло остаточным теплом, по кварталу зажигались вывески, и поток служащих густел у остановок. Хавьер ждал возле машины и при моём появлении распахнул заднюю дверь.

Дойти до неё я не успел. Вифон в кармане завибрировал, и на экране высветилось имя дэ Гарро. Звонок сам по себе тянул на новость. Себастьян не из тех, кто набирает номер поболтать о погоде.

— Слушаю вас.

— Добрый вечер, Виктор. Буду краток. Завтра столица даёт бал кандидатов, — голос звучал ровно, без предисловий. — Участники гонки обязаны показаться, таковы правила. Приглашение на твоё имя уже выписано. Я хочу, чтобы ты там был.

— Составите протекцию?

— Составлю компанию, — хмыкнул он. — С остальным ты прекрасно справляешься сам. Так что?

Я мысленно пробежался по расписанию. Вечер выкроить можно, а отказывать человеку, на которого поставлено столько фишек, глупо вдвойне. Да и возможность рассмотреть всех кандидатов разом в одном зале дорогого стоит.

— Буду, — пообещал я.

— Форма парадная, дамы приветствуются, — в трубке послышалась усмешка. — До встречи.

Динамик коротко пискнул отбоем. Я сунул Вифон в карман и забрался в прохладный салон, где негромко бормотало радио.

* * *

Ужин с семьёй Катрин стоял в расписании давно, и опаздывать на него не хотелось совершенно.

Заведение Катрин выбрала сама, небольшое, без позолоты и швейцаров, зато с северной кухней. От печи по залу плыл дух свежего хлеба и запеченного мяса. Нам отвели отдельную комнату в глубине, где приглушенный гул основного зала сливался в уютный фон.

Родители уже ждали за накрытым столом. Оскар поднялся навстречу, заняв, кажется, половину комнаты, и пожал мне руку бережно, вполсилы, по своему обыкновению. Ладонь у него была шершавая, шахтёрская. Амелия порывалась то усадить меня поудобнее, то передвинуть ко мне блюда, и успокоилась лишь после заверения, что мне всего хватает.

А в дальнем углу стола сидел парень лет пятнадцати, вытянувшийся не по возрасту, той же светлой северной породы. Брат Катрин, известный мне до этого дня только понаслышке. При знакомстве он привстал, пробормотал «Лукас» куда-то в скатерть и вжался обратно в стул. Уши у парня горели. Оно и понятно, напротив сидит корпорат, про таких в его школе рассказывают жуткие истории, и от этого становится только страшнее.

Разговор за столом шел неспешно. Оскар рассказывал про Севилью, про сад, где наконец дошли руки до теплицы, про соседей, что поначалу косились на приезжих, а теперь приглашают на праздники. Катрин рядом с ними менялась на глазах. Она смеялась в голос, подкладывала матери салат и переругивалась с братом из-за последнего пирожка. Смотреть на это было на удивление приятно.

Улучив момент, я обратился