Магазин волшебных питомцев 5 - Сергей Шиленко

На том конце провода повисла секундная пауза, сквозь которую отчётливо прорвалось какое-то странное шипение и потрескивание, как от костра.

— Денис Валерьевич… — голос студента срывался на панический шёпот. — Простите меня ради бога, что так поздно! Но Вспышка… моя саламандра… она добралась до банки с алхимическим порошком для розжига! Банка лопнула, а Вспышка теперь светится, как новогодняя ёлка, и икает бенгальскими огнями! Она мне уже штору прожгла! Что делать⁈ Водой поливать⁈

Я закрыл глаза. Усталый опер внутри меня мгновенно уступил место ветеринару… и немного пожарному.

— Так, слушай внимательно, никакой воды!

Глава 10

Темные травы

— Стоп, — я сел ровнее. — Давай по порядку. Саламандра этого порошка нажралась? Съела, а не просто извалялась?

В трубке зашуршало, потом что-то звякнуло.

— Ну… да, — обречённо признался Артём. — Слизнула прямо с пола. Там граммов триста высыпалось, она к нему как к сахару кинулась. А я не успел… но она не всё съела!

— Ясно.

Проблема очень простая. Я хорошо разбираюсь в животных, но не в магических. Справочников по метаболизму волшебных земноводных ещё не читал. Потёр переносицу и мысленно обратился к своей внутренней справочной службе, которая всегда рада взять деньгами, то есть маной.

«Диагноз. Огненная саламандра приняла внутрь алхимический порошок для розжига. Что с ней?»

Запрос принят. Ветеринарная консультация: 40 ед. маны. Списываем?

«Списывай, кровопийца».

Дзынь! Заключение:

Отравления нет. Порошок для саламандры — не яд, а слишком калорийная еда. Проблема в другом: избыток горючего сырья резко закислил её огненную железу. Проще говоря, у пациентки банальная изжога. Отсюда искры, свечение и икота — железа сбрасывает излишки давления через пищевод.

Категорически запрещено: Вода и любые водные растворы, масла, жиры, спиртовые настойки, активированный уголь (пористый углерод в её желудке — это, простите, брикет для мангала).

Рекомендация: Сухой щелочной антацид плюс обволакивающее средство без влаги.

— Вахтин, слушай и не перебивай. Твоя саламандра не отравилась. У неё изжога.

— Чего? — растерянно выдохнул студент.

— Того. Больно ей, отсюда и метания. Водой не поить ни в коем случае — получишь паровой хлопок прямо в районе огненной железы, останешься без саламандры и без кухни. Масло, молоко, спирт, уголь — тоже забудь, всё это для неё дрова.

— А… а что тогда⁈

— У тебя мел кормовой есть? Кальций для рептилий, белый порошок в баночке.

Пауза, топот, грохот выдвигаемого ящика.

— Есть! «РуноКальций», для Вспышки покупал!

— Отлично. Две чайные ложки. Туда же — щепотку пищевой соды, буквально на кончике ножа, больше не смей. И столовую ложку геля алоэ, от матери наверняка есть, целители его пачками держат. Гель, а не настойку на спирту, проверь этикетку.

— Есть гель! — почти выкрикнул он.

— Замешиваешь всё это в густую пасту. Без воды. Скатываешь шарики размером с горошину и суёшь ей прямо в пасть, одну за другой, штук пять. Мел с содой погасят кислоту, алоэ обволочёт стенки. Дальше берёшь обычную кастрюлю, ставишь на пол и сажаешь её туда. Без крышки! Ей нужен сухой холод снизу, чтобы сбросить температуру железы, а не мокрый душ сверху. Убери из комнаты всё, что горит. Шторы у тебя, я так понимаю, уже кончились.

— Угу, — мрачно подтвердил Артём.

— Через полчаса икота уйдёт. Сутки не кормить вообще, потом два дня — только мучные черви, никакого огненного корма. И спрячь свою алхимию в железный ящик, а не на полку, откуда она падает.

В трубке было слышно, как он что-то лихорадочно смешивает, потом раздалось возмущённое шипение, потом стало тихо.

— Съела! — доложил студент через минуту. — Денис Валерьевич, она… она гаснуть начала. Ну, в смысле, нормально гаснуть. И в кастрюле сидеть согласилась.

— Значит, жить будет.

— Спасибо вам огромное. Правда. Я уж думал, всё, — он замялся, и я по одной этой паузе понял, что сейчас будет второй вопрос. — А… это. По тому делу нашему. Ну, вы поняли. Не нашлось ещё… покупателя?

Конспиратор. Хоть не назвал вслух — и на том спасибо.

— Нет, — коротко ответил я. — Пока нет. Такие вещи за неделю не продаются, тут нужен правильный человек. Найду — позвоню сам. Не дёргай меня по этому поводу.

— Понял. Извините.

— Спокойной ночи, Вахтин. Розжиг убрать не забудь.

Я сбросил вызов и первым делом перевёл «Рунофон» в режим «Не беспокоить». Никаких больше звонков. Никаких синдикатов, никаких юбилеев и никаких студентов с огнедышащими ящерицами. Моя смена официально окончена.

— Пациент выжил! — торжественно объявил Архимед. — Доктор Дэнька! Приём круглосуточно! Кар-р-р!

— Вот если накаркаешь, то ночами дежурить на телефоне будешь сам. Как раз у тебя оперение белое, как медицинский халат.

Попугай возмущённо приподнял хохолок.

Коша на моих коленях, почувствовав, что напряжение ушло, снова завёл свой дизельный моторчик. Я потянулся к интерфейсу Питомника. В лёгком сиянии на диване материализовался спящий щенок далматинца.

Малыш поднял голову, моргнул, увидел на моих коленях рыжее нечто с крыльями и суставчатым хвостом — и не нашёл в этом ничего необычного.

А вот Коша в незнакомом щенке нашёл.

Мурчание оборвалось во второй раз за вечер. Мантикор подобрался, вжался в мои колени и уставился на пришельца немигающим взглядом. Уши развернулись назад. Хвост медленно, по-скорпионьи, пополз вверх.

— Даже не думай, — сказал я и принудительно опустил его оружие. — Это не еда и не враг.

Щенок тем временем выполнил всё, что предписано щенячьим уставом. Припал к дивану передними лапами, задрав зад, замолотил хвостом и звонко тявкнул: приглашение к игре, понятное любому псовому от Камчатки до Бездны.

Но вот для кошачьих всё иначе.

Мантикор зашипел и врезал ему лапой по морде. Без когтей — плоской подушечкой, как и полагается воспитанному коту. Хлоп. Щенок сел на попу, изумлённо чихнул и… снова поклонился, ещё восторженнее. Хлоп. Ещё раз. Хлоп-хлоп.

На четвёртой затрещине до пятнистого дошло, что игра-то идёт. Он с воплем радости полез вперёд.

Коша не выдержал такого напора наглости, вскочил на спинку дивана и оттуда, с высоты, обиженно уставился на нас обоих. Щенок принялся скакать внизу, пытаясь допрыгнуть.

Ника поднялась. Подошла спокойно, не торопясь, встала около дивана и негромко рыкнула — не на кого-то конкретно, а в воздух. Так взрослая собака осаживает разошедшийся молодняк: не наказывая,