Измена. Вы забрали у меня будущее - Марина Мартова

за руку, внимательно смотрит в глаза, - здесь вы в безопасности. Я лично проверю каждый сантиметр этого места, чтобы тебе было спокойнее… а я вдруг понимаю, что вот так, рядом с этим мужчиной, я действительно чувствую себя под защитой…

Дни на море текут медленно, и мне это нравится. Солнце, шепот волн, смех Мити, который впервые видит море и песок. Честно говоря, даже не хочется возвращаться обратно.

Улыбаюсь. Смотрю, как Тимур «по-мужски» разговаривает с сыном, через слово щекоча его бока, а тот лишь довольно смеётся почти на каждую его фразу.

Тимур всегда рядом – то помогает с коляской, то незаметно подставляет плечо или ловит меня за руку, когда я спотыкаюсь о камень, сейчас вот развлекал Митю, пока я ненадолго заходила в море.

Вздыхаю.

Знаю, что так нельзя… нельзя слишком привыкать к нему, потому что скоро это всё закончится, моего сталкера найдут, и Тимур исчезнет из наших жизней.

Я запрещаю себе думать об этом мужчине, но почему-то происходит наоборот – чем более строгие запреты я ставлю, тем больше в моей голове мыслей о Тимуре.

Вот и сейчас, поздним вечером я сижу на террасе и прокручиваю в пальцах бокал с ягодным морсом, и снова мои мысли уплывают к Тимуру, но в этот раз я перечисляю себе все причины, по которым нам нельзя сближаться.

Я не смогу ему дать детей. Да, мне оставили теоретическую возможность иметь детей, прибегнув к помощи сурмамы, но зачем такие сложности нужны здоровому привлекательному молодому мужчине? Не проще ли, чем возиться со мной, найти себе подходящую девушку, без проблем со здоровьем.

И у меня есть Митя. Я не знаю, как сложатся их отношения, примут ли они друг друга? Да, сейчас у них неплохой контакт, но что будет дальше? Кто гарантирует, что так всё и останется, ведь даже родной отец отказался от Мити.

Вспоминаю об этом и мурашки рассыпаются по моей коже, а в голове проигрывается наш разговор с Андреем в больнице, когда он впервые увидел Митю.

Вот же чёрт… зачем я об этом думаю!

Качаю головой и отгоняю от себя мучительные воспоминания. Делаю глоток холодного морса… и в этот момент дверь на террасу открывается и в мой уединённый мирок входит Тимур.

Инстинктивно выпрямляюсь на стуле. Наши взгляды встречаются… и, Боже, он смотрит на меня так, что у меня в горле мгновенно пересыхает, а внутри всё начинает пылать.

Так, мне срочно нужно бежать!

Резко поднимаюсь со стула, успеваю сделать два шага к выходу, но Тимур ловит меня за руку и прижимает к себе:

- Не убегай от меня, Соня, я всё равно тебя поймаю, - говорит тихо вкрадчиво, костяшками пальцев проводит по моей щеке, и у меня внутри жар мгновенно разливается от этой ласки и от близости этого мужчины.

Замираю. Дыхание срывается, но несмотря на все только что перечисленные мной причины, я не пытаюсь освободиться.

Глупая я, наверно… - успеваю подумать, а Тимур наклоняется и горячо и уверенно произносит, не отпуская моего растерянного взгляда:

- Ты нравишься мне, Соня… очень нравишься.

Глава 49.

Глава 49.

* Лена *

Некоторое время назад

Спиною вжимаюсь в стену.

Боже, только не сейчас. Только не сейчас...

Острые шипы алой плетистой розы, за которой я прячусь, глубоко впиваются в кожу, раздирая её при каждом движении, но я не обращаю на это внимания.

Сердце так сильно стучит в груди, что, кажется скоро сломает рёбра.

Решиться на побег было сложно… безумно сложно. И сейчас я нахожусь буквально на волосок от смерти. Буквально!

Голоса охранников приближаются. Они уже громко ржут где-то совсем рядом и, если меня поймают… Боже, мне будет конец.

Прикрываю глаза, дыхание обрывается… ещё несколько метров и всё… мой финал.

Руки безжизненно повисают вдоль туловища, ладони впиваются в грубое шершавое покрытие стены дома.

В кипящей от жутких мыслей голове набатом разносится звук уверенных широких мужских шагов… и вдруг резкий окрик:

- Мужики! Чё гуляете-то, готово всё!

… и они уходят… просто уходят назад.

Спасибо, Боже… Спасибо!

Стою неподвижно ещё несколько минут и, когда всё вокруг, наконец, затихает, а из кухни доносятся звон бокалов и грубый мужской пьяный смех, я отрываюсь от стены и бегу.

Где-то вдали над верхушками деревьев пылает кроваво-красный закат, и поют птицы, а здесь слышен только пахабный смех и громкий лай собак, которых Тесак держит в огромных вольерах… где-то вокруг меня своим чередом идёт жизнь, а я должна бороться за свою.

Босые ноги скользят по мокрой от росы траве, но я не останавливаюсь.

Если упаду, меня точно поймают и в лучшем случае изобьют и привяжут голой к батарее… опять.

Подбегаю к старой раскидистой яблоне и не мешкая забираюсь наверх. В детстве я не мало лазила по деревьям, но это было так чертовски давно, поэтому даже удивительно, что и сейчас получается забраться на дерево с первого раза.

Отгибаю от себя тонкие веточки, осторожно ступаю по нагретой солнцем шершавой толстой ветви, которая поднимается высоко над забором. Туфли на шпильке держу на максимально вытянутой руке для равновесия.

Конечно, я взяла бы другую обувь, но Тесак не покупал мне другой. Высокий тонкий каблук – это ещё один его личный фетиш.

Спотыкаюсь и чуть не падаю.

Чёрт! Как же не вовремя я вспомнила о своём мучителе!

Собираюсь, даю себе пять секунд передышки и уже намного осторожнее иду до края толстой ветки. Осматриваюсь, выбираю самое безопасное место для приземления.

Да, высоко, но других вариантов у меня, увы, нет.

Решаюсь. Рвано вдыхаю, возможно, последний глоток воздуха в этой жизни… и прыгаю и через мгновение приземляюсь на ноги.

Чуть не ору.

Боже, как же больно!

В голые ступни врезаются острые иглы, шишки, упавшая с деревьев кора…

Ааааа!!!

Адская боль прошивает всё тело, и я плотно закрываю рот свободной рукой, чтобы мои стоны не услышали за забором.

Наверно, минуту или две прихожу в себя, а потом также босиком продолжаю свой путь.

Сначала, чтобы было как можно меньше шансов попасть под камеры, опускаюсь на колени, а потом полностью пригибаюсь к земле и ползу по-пластунски вдоль забора. Влажная земля пачкает короткое платье, въедается в кожу, сдирая поджившие ранки от свежих ожогов от сигарет… и вдруг где-то рядом хлопает дверь...

Замираю, не двигаюсь… даже не дышу.

Глазами пытаюсь отыскать того, кто вышел за пределы особняка барина, но в сгущающихся сумерках