Измена. Вы забрали у меня будущее - Марина Мартова

вышла за него замуж. Тогда я не знала, что они братья, а Игнат в это время уже уехал в маленький военный городок, но тут у него осталась девушка... Настя. Через восемь месяцев она родила тебя. Нам позвонили из роддома в сентябре – Настя умерла во время родов. Тогда не было мобильных телефонов – врачи нашли нас по домашнему номеру родителей Вани – мы жили тогда в их квартире.

Замираю на месте. Нервы совершенно расшатаны, сердце бешено колотится в груди, в горле першит от невысказанных вопросов, но я молча глотаю их и продолжаю внимательно слушать мамин рассказ.

- Ты была такой крошкой, когда мы впервые тебя увидели... три дня от роду, - мама улыбается сквозь слёзы, - конечно, мы с Ваней поняли, что ты дочь Игната, но связи с ним не было очень долго, а время шло, и в итоге мы удочерили тебя, - мама бросает быстрый, но такой печальный взгляд на генерала, - а потом пришло известие, что Игнат пропал без вести...

Дядя… то есть он мой папа?

Генерал – мой отец?!

Растеряно мотаю головой.

Боже… какие ещё новости свалятся сегодня на мою бедную голову?

Игнат Алексеевич резко поворачивается. Его каменное лицо вдруг кажется таким усталым.

- Я несколько лет пробыл в плену, - он исподлобья внимательно смотрит на меня и уже тише продолжает, - я не знал, что Настя была беременна… она не сказала мне.

Но тут уже мама качает головой.

- Возможно, она и сама тогда ещё не знала, Игнат.

Генерал хмуро кивает, и в палате снова воцаряется тишина.

Где-то за стеной смеётся медсестра, за окном кто-то громко ругается, а мы вновь остаёмся наедине со своими мыслями.

- Значит... - я смотрю на генерала, сглатываю ком в горле и озвучиваю то, что услышала, - значит, Вы... – чёрт, нет, я не могу это выговорить! Не сегодня! Я ещё не до конца всё это осознала.

Генерал вздыхает и внезапно подходит к кровати, садится на стул рядом. Его рука уверенно накрывает наши с мамой пальцы – огромная, грубая, вся в шрамах… в шрамах, которые я почти не замечала раньше, а теперь, зная, что он был в плену, они резко бросаются мне в глаза.

- Я твой отец, Соня, - он прямо смотрит мне в лицо, и я вижу в его серых, как у меня, глазах сильную тревогу, - я твой биологический отец, но не претендую на место моего брата в твоём сердце. Если позволишь, то я буду тебе просто другом… только не беги от меня, пожалуйста, не закрывайся… я и так слишком много времени потерял.

Мир переворачивается за этот вечер ещё раз, но я решительно накрываю своей рукой широкую боевую ладонь генерала и вижу, как тень тревоги исчезает из его глаз.

Выхожу из больницы, всё ещё пребывая в глубоком раздумье, я буквально спотыкаюсь о собственные мысли.

«Моя мама – не моя настоящая мама… в смысле, не она меня родила».

«Мой папа, - оказывается, - брат моего настоящего отца».

«Меня удочерили, а, вообще, мой настоящий отец… биологический», - тут же себя поправляю, - «мой отец – мой дядя-генерал…» - обалдеть.

Медленно спускаюсь по ступеням. Воздух, еще минуту назад казавшийся свежим после больничного спёртого запаха, теперь обжигает горло и лёгкие. Ноги сами несут меня вперёд, пока я сжимаю телефон в потной ладони.

Надо позвонить Тимуру.

Внезапно под ногой что-то скользит – мокрый лист или камень – и я лечу головой вперёд, едва успевая выставить руки. Колени больно ударяются об асфальт, но это ничто по сравнению с тем, что происходит дальше!

Бах!!!

Оглушительный грохот раздается буквально в метре от меня. Что-то огромное и тяжёлое врезается в асфальт недалеко от места, где я пару секунд назад стояла, разлетаясь на тысячи острых осколков. Мелкие камешки бьют по лицу, и я инстинктивно закрываю голову руками.

Некоторое время лежу неподвижно.

Все мышцы до предела напряжены, а на коже от страха приподнимаются все чувствительные волоски. Паника буквально парализует и тело, и сознание, но, когда вокруг становится тихо, и меня немного отпускает, я открываю глаза.

Оборачиваюсь – передо мной зияет выбоина в асфальте, а вокруг валяются серые каменные обломки с резными узорами.

Медленно поднимаю голову вверх на больничный фасад над четвёртым этажом, туда, где находится карниз... и замечаю там быстро мелькнувшую тень.

Человек?!

Боже, там человек!

Страх адреналином мгновенно разносится по телу, кровь стучит в висках, но я быстро поднимаюсь и забегаю обратно в больницу к охраннику.

А в голове бьётся страшная мысль:

«Это не случайность. Кто-то только что попытался убить меня».

Глава 53.

Глава 53.

* Андрей *

- Я не верю, - слова сами срываются с губ, но я действительно не могу уложить в голове, что Геля неизлечимо больна.

Ещё раз пробегаюсь по её лицу, волосам, фигуре оценивающим взглядом и не нахожу ничего, что говорило бы об этом диагнозе.

Бывшая, конечно, замечает мой взгляд и невесело хмыкает.

- Это парик, - показывает она на свои светлые волосы, - очень дорогой натуральный парик… Да не удивляйся ты так! – Геля считывает шок, который я сейчас испытываю, и резко откидывается на спинку стула и просто машет рукой в сторону, будто всё это какая-то обычная ерунда, не стоящая внимания, - на лицо наложен хороший макияж, поэтому ты ничего и не видишь странного в моей внешности.

Смотрю на неё и не понимаю, как так вышло… мы жили, любили… и вот она сидит передо мной и говорит, что умирает.

Солнечные блики играют на тонких гранях хрустальных бокалов. Где-то за спиной официант неловко ставит поднос, и громкий звон посуды сливается с криком чаек над заливом. Свежий ветер шевелит край скатерти, заставляя выставленные на середину стола салфетки дрожать… жизнь вокруг идёт своим чередом, только мы с Гелей сидим напротив друг друга как два застывших изваяния.

Мои пальцы сами сжимаются в кулаки, в горле пересыхает, и каждый новый глоток воздуха царапает его стенки.

Тяжело выдыхаю, опускаю взгляд на свои напряжённые руки – что-то даже в моей чёрствой душе переворачивается от её такого спокойного вида.

Неужели она полностью смирилась со скорой смертью?!

Почему не борется… или всё действительно настолько ужасно??

Блядь, чертовски хочется закурить, но нечего.

Хватаю со стола ключи от машины и по кругу гоняю их в ладони, потому