Измена. Вы забрали у меня будущее - Марина Мартова

- Алло, - отвечаю на вызов, а внутри меня уже всё напрягается.

- Соня! У Лиды инфаркт. "Скорая" только увезла. Я еду следом.

Это известие словно удар под дых.

Мамочка моя! Мама!

Задыхаюсь.

Пальцы немеют. Телефон выскальзывает из рук и падает на деревянный пол с глухим стуком.

- Мы возвращаемся, – говорю я и сталкиваюсь с взволнованным взглядом Тимура, - мама попала в больницу.

Мы приезжаем в город уже поздним вечером, но я всё равно отправляюсь в больницу. Тимура прошу остаться дома с Митей, и он соглашается.

От бетонного больничного пола веет холодом, запах антисептика обжигает рецепторы, а меня изнутри бьёт сильная дрожь.

Страшно.

Очень страшно.

Сильнее сжимаю пальцами полы белого больничного халата и останавливаюсь у нужной двери.

Резкий вдох и выдох.

Стучусь, вхожу в палату и неловко замираю на пороге.

Генерал, всегда такой собранный, сейчас сидит на краю кровати, склонившись над мамой. Его пальцы осторожно поправляют подушку под её головой.

- Мама... – мой голос звучит очень хрипло.

Она поворачивается, и у меня сердце ухает вниз – её лицо кипельно-бледное, как больничные простыни, синие губы дрожат.

- Доченька…

- Мама! – бросаюсь к ней, обнимаю. Реву, некрасиво всхлипываю, крупные слёзы сами катятся по щекам, а мама как в детстве гладит меня по волосам.

- Сонечка, ну, не плачь, ну чего ты? Всё со мной хорошо. Я чувствую себя уже значительно лучше.

- Я так испугалась… - снова всхлипываю и поднимаю голову, встревоженно всматриваюсь в мамины светло-голубые глаза, - тебе, правда, лучше?

- Лучше, дочка… и, Соня, раз уж мы тут все вместе… - она бросает быстрый взволнованный взгляд на дядю, - я хочу кое-что рассказать тебе...

Генерал, стоящий с другой стороны больничной койки, берёт маму за руку… и его ладонь смотрится такой огромной на её хрупких пальцах.

- Давай не сейчас, Лида. Ты слишком слаба. Успеем ещё, - говорит удивительно мягко, но с нажимом.

Мама качает головой, и её светлые волосы рассыпаются по подушке.

- Сейчас, Игнат. Я чувствую, что должна. Время пришло.

Не понимаю, что сейчас происходит.

Выпрямляюсь, перевожу растерянный взгляд с дяди на маму – генерал хмурится, но распрямляет плечи, будто готовится отразить удар, а мама смотрит на меня так, что у меня перехватывает дыхание.

В палате становится так тихо, что слышно даже, как за окном шелестят листья. Мерно продолжают гудеть приборы рядом с маминой кроватью, а я сижу, чувствуя, как пол мгновенно уходит из-под ног, когда мама тихо произносит:

- Соня, ты... – она делает паузу, сглатывая и нервно теребя рукой край тонкого одеяла, - ты не моя дочь.

Арктический холод растекается в животе, звон в ушах оглушает, давая мне шаткую надежду на то, что я плохо расслышала маму.

Генерал резко втягивает воздух. На автомате отмечаю, как его рука сжимает железную спинку кровати до побеления костяшек, вижу, как капля пота скатывается по его виску, хотя в палате прохладно.

- Что... – моё горло пересыхает, и голос звучит как карканье чайки, - что ты сказала?

За окном кто-то громко сигналит, приборы в палате продолжают ритмично гудеть, а в нас троих жизнь замирает…

Глава 52.

Глава 52.

* Соня *

«Ты не моя дочь».

Эти слова повисают между нами. Я чувствую, как моё тело буквально парализует – не могу пошевелиться, не могу вдохнуть.

Руки мелко подрагивают, каждый нерв оголяется, а разум громко кричит:

«Не верю… Боже, я в это не верю! Да не может этого быть! Мама… она же… да, она же всегда за меня! Она же самая моя родная!!!»

Прикрываю на пару мгновений глаза.

Это, наверно, наказание какое-то, что моя жизнь превратилась в одну сплошную драму.

Сижу на кровати и не понимаю, что мне сказать дальше или сделать… и вдруг мамины холодные подрагивающие пальцы осторожно накрывают мою ладонь и сжимают.

Нервно дёргаюсь, первое желание – поскорее вырвать свою руку – это прикосновение слишком сильно обжигает меня, но я не могу… просто не могу заставить себя отказаться от этого человека!

Она же моё всё!

Глаза наполняются жгучими слезами… и вдруг сквозь боль и непонимание… раздаётся эта тихая переворачивающая всё внутри меня мольба:

- Соня... – этот голос… такой родной и в нём сейчас столько боли…

Поднимаю глаза.

По её бледным щекам, как и по моим, текут слёзы.

Я вглядываюсь в мамины голубые глаза, вокруг которых сейчас жуткими тенями залегли знакомые маленькие лучи морщинок. И даже здесь, в больнице среди запахов лекарств и антисептиков, я чувствую аромат лаванды… аромат, который с детства у меня связан с маминой любовью, домом и безопасностью.

Боже… это же моя мама!

Чтобы она сейчас не сказала – она моя мать! Та, что не спала ночами у моей кроватки, дула на мои раненные коленки и мазала вместе со мной их зелёнкой… та, что всегда любила и поддерживала меня!

- Мама… - шепчу и этот шёпот сейчас рвёт тишину громче крика.

Бросаюсь к ней и обвиваю руками её хрупкие плечи. Мама всхлипывает, а приборы вокруг нас начинают громче пищать.

- Соня, девочка моя, - мама обнимает меня в ответ, слабо, но в то же время так крепко, - ты всегда была моей доченькой. Всегда.

За моей спиной раздаются тяжёлые шаги.

Смаргиваю солёные слёзы и поворачиваюсь – генерал стоит у окна и вглядывается вдаль. Его массивные плечи напряжены.

Мама (да, чёрт возьми, моя мама!) ласково гладит меня по волосам, как в детстве, когда ночью я приходила к ней в спальню и забиралась в кровать после кошмаров.

- Я должна была сказать тебе раньше... – тихо шепчет она.

Вытираю не прекращающие бежать слёзы рукавом больничного халата, выпрямляюсь. Генерал всё ещё стоит у окна, спиной к нам.

- Расскажите мне всё, - обращаюсь к ним обоим, и мой голос срывается, - вы же оба знаете, кто моя биологическая мать.

После этих слов генерал на моей памяти впервые сутулится.

Мама с такой любовью и нежностью в глазах смотрит на меня, улыбается сквозь слёзы и кивает. Берёт моё лицо в ладони, и я отмечаю, что её пальцы сейчас намного теплее.

- Много лет назад мы с Игнатом совсем недолго встречались, потом поругались сильно и разошлись, - мама вздыхает, но не останавливается, - судьба так распорядилась, что через какое-то время я познакомилась с Иваном и