От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

подпрыгивают через метлу; один, однако же, миновав опасность, останавливается и бранится. Дворник продолжает свое дело, будто не слышит, и ворчит про себя, но так, что через улицу слышно: "А обойти не хочешь? Нетто глаз во лбу нет?"…».

Градоначальник Петербурга генерал Ф. Ф. Трепов

По воспоминаниям петербуржцев, в середине 1870-х годов столичный градоначальник Федор Федорович Трепов впервые ввел обычай ранней весной скалывать с мостовой слежавшийся зимний снег и лед. Коломенские жители называли это «Треповской весной». Живущий вблизи Офицерской улицы художник М. В. Добужинский вспоминал, что Петербург его детства совпал по времени с периодом градоначальства генерала от кавалерии и генерал-адъютанта Ф. Ф. Трепова и хорошо запомнил, ходившую тогда крылатую фразу: «Дворники делают весну в Петербурге». В своих воспоминаниях художник пишет, что «целые полки дворников в белых передниках быстро убирали снег с улиц».

Художник М. В. Добужинский

Домовладелец и его управляющий отвечали перед властями за все, что нарушало общественные правила, и несли самую строгую административную или даже судебную ответственность за возможные упущения.

Начиная с первых дней нового, XX столетия квартирная плата и расходы по дому выросли во много раз. Владельцы домов попали под особый контроль петербургских газет. «Петербургская газета» 3 августа 1906 года писала, что, «несмотря на то что квартирный кризис в Петербурге миновал, цены на квартиры стоят очень высокими, и отношение городских домовладельцев к жильцам заставляет желать лучшего. Домовладельцы считают, что они благодетельствуют жильцам, отдавая внаем им ряд неудобных клеток, именуемых комнатами. За последнее время многие домовладельцы отказывают в найме квартир докторам, евреям и священникам. О санитарном состоянии квартир жилец не смеет и заикаться, весь отданный контрактом во власть домовладельцам. Цены на квартиры в Петербурге совершенно произвольные. Квартиры являются предметом первой необходимости. Поэтому предприниматели не имеют права произвольно повышать цены за квартиру. Городская Дума должна обсудить вопрос об ограничении прав квартирных хозяев на бесконтрольное увеличение платы за жилье!».

Любопытно, что после революции довольно длительное время сохранялись еще некоторые «старорежимные» правила и житейские нормы, поддерживающие достойный порядок в домах улицы, переименованной в улицу Декабристов. Правда, из подъездов исчезли швейцары, но дворники в белых фартуках, с медными бляхами на груди еще долго оставались на своих постах. Кроме института дворников, продолжала существовать и служба домоуправителей, которые в своей работе во многом использовали дореволюционный опыт почтенных управляющих домами.

Старожилы хорошо помнят до сих пор, какой существовал тогда порядок в городе. В каждом доме были целыми ворота, которые, как и двери парадных подъездов, запирались на ночь с наступлением позднего времени. В дом можно было попасть, только позвонив дежурному дворнику. Этот «старорежимный» порядок не только впечатлял, но и исключал любую возможность нарушить его. В подъездах и подворотнях жильцы в вечернее время не проходили сквозь строй выпивающих подозрительных личностей. Квартирные кражи в то время были редкими и считались чрезвычайным происшествием в городе.

Правда, уже в начале 1920-х годов дома начали терять свой блеск и красоту. В это время в Ленинграде объявили сбор меди и других цветных металлов для Волховстроя. По волевому распоряжению местных органов (опять «утилитарный» принцип и команда «надо!») жители в обязательном порядке сдавали медную посуду, а управдомы со всех домов улицы Декабристов энергично снимали изящные, изумительной красоты старинные медные и бронзовые ручки парадных дверей и заменяли их грубыми деревянными палками на железной основе. Одновременно с операцией «Бронзовая ручка» дворники закрашивали серой или коричневой краской полированные поверхности резных дверей, сработанных некогда прекрасными питерскими мастерами из ценных пород дерева.

Последующие реорганизации в деле управления домами довершили начатую в 1920-х годах бесхозяйственность. Перемены, последовавшие в 50-е годы прошлого столетия, ликвидировали институт управдомов и не только резко сократили число дворников, но и в худшую сторону изменили их функциональные обязанности, превратив их, по существу, в посредственных уборщиков домовых территорий.

С подворотен старинных домов исчезли ажурные чугунные ворота и козырьки над подъездами. Все разрушено, оборвано, заменено жалкими, убогими подделками.

Разрушая и опустошая старые дома, наши сограждане, вероятно, забывали, что таким образом они разрушали и калечили свои души. Вредоносные опустошения в человеческой среде обитания откликнулись такими же разрушениями нашего сознания и формированием целого поколения людей с огрубевшими покалеченными душами.

В начале XIX века неподалеку от Театральной площади находился дом купца Георга Голлидея, выходивший своими главными фасадами на Офицерскую улицу и в Мариинский переулок, а флигелем – на Екатерининский канал. Этот красивый особняк арендовала театральная дирекция.

Жилое здание построили в начале XIX века. Его хозяин – богатый купец 1-й гильдии Георг Голлидей – являлся выходцем из Нарвы. Став домовладельцем, он заключил контракт с дирекцией Императорских театров, для которой подобное соглашение являлось достаточно выгодным. Дом находился в нескольких минутах ходьбы от Карусельной (Театральной) площади, где тогда размещался Большой театр. Во-первых, администрация экономила на оплате актерам проездных денег, а во-вторых, любого артиста при необходимости можно было экстренно вызвать на службу.

Очевидцы тех далеких времен с удивлением замечали постепенное формирование вокруг Большого театра специфического микрорайона, населенного актерами, драматургами, режиссерами, музыкантами, работниками сцены. Благодаря служителям Мельпомены, населяющим дом купца Голлидея, здание стало широко известно в столице.

Кто же жил в этом огромном жилом здании в первой половине XIX века?

В первом этаже трехэтажного здания с небольшими колоннами и тремя фасадами размещались театральная администрация, нотная контора и театральная типография Похорского, в которой печатали афиши и пьесы. В корпусе, выходившем на Офицерскую улицу, на первом этаже помещался «Северный трактир» итальянца Джулио Сеппи, а во флигеле – репетиционный зал. В верхнем этаже (третьем) были размещены крепостные певчие, приобретенные театральной дирекцией по случаю у театрала-любителя обер-егермейстера А. А. Нарышкина, который «должников не согласил к отсрочке» и вынужден был «с молотка» распродать свой крепостной театр.

На втором и частично на третьем этажах жили театральные служащие и актеры: знаменитый трагик А. С. Яковлев, Брянские, Каратыгины, Колосовы, молодая балерина Екатерина Телешова, в которую был пылко влюблен Александр Грибоедов, восторженно воспевший в стихах яркое мастерство примадонны. В начале 1818 года Грибоедов часто бывал на Офицерской в доме Голлидея. Драматург гостил в квартирах многих актеров. Артист И. И. Сосницкий на склоне своих лет вспоминал: «Когда он вышел в отставку… я был тогда молодым человеком, жил в казенном доме и заболел; Грибоедов посещал меня очень часто, привозил лекарства, и все на свой счет». Когда после окончания Театрального училища актриса Е. Я. Воробьева стала женой Сосницкого, в Малом театре поставили комедию Грибоедова «Молодые супруги» – «нарочито… для рекомендации молодых Сосницких перед публикой». Особенно часто Грибоедов бывал у Каратыгиных. Глава этой актерской семьи был энциклопедистом петербургской сцены. Никто не