От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

в доме Голлидея граф лично осматривал «квартиры, под его надзором переделывающиеся для танцовщиц Телешовой и Азаревичевой».

А. С. Грибоедов

Екатерина Телешева прожила в доме Голлидея до середины 1827 года. А чуть раньше, в апреле, из здания выехали и актеры Каратыгины. Правда, Петр Каратыгин, женившись на одной из молодых учениц князя А. А. Шаховского – Л. О. Дюровой – остался в доме с молодой женой, заняв большую квартиру Екатерины Телешовой.

Не изменила приюту Мельпомены – дому Георга Голлидея на Офицерской улице – и семья актеров Брянских. Вместе с женой и девятью детьми Яков Григорьевич вначале занимал тесную квартиру в три комнаты, кухню и подвал, а затем переехал в более просторное освободившееся помещение. Его новая квартира выходила окнами на Офицерскую улицу и в Мариинский переулок. Жена Брянского, Анна Матвеевна, была известной актрисой и певицей. А. С. Пушкин сравнивал Я. Г. Брянского со знаменитым трагиком А. С. Яковлевым. Поэт писал: «Брянский, может быть, благопристойнее, вообще имеет более благородства на сцене, более уважения к публике, тверже знает свои роли… Но зато какая холодность… Напрасно вы говорите ему: расшевелись, батюшка! Развернись, рассердись!»

Я. Г. Брянский был человеком передовых общественных взглядов. Его характеризовали как умного, благородного и смелого человека. Имея независимый характер, он не выносил грубости даже от высокого начальства. Его квартира в доме купца Голлидея славилась гостеприимством и хлебосольством. Гости чувствовали себя в доме у Брянского уютно, непринужденно и весело. Здесь чаще всего проходили важные репетиции и спевки, в присутствии князя А. А. Шаховского и А. И. Якубовича. Друзьями A. M. Брянской и частыми желанными гостями в ее квартире на Екатерининском канале бывали актеры И. И. Сосницкий и Е. С. Семенова, литераторы И. И. Панаев, С. Т. Аксаков, Н. В. Кукольник, журналист А. А. Краевский, «девица-кавалерист» ротмистр Н. А. Дурова, М. И. Глинка и многие другие. В своих очерках Е. Я. Некрасова вспоминала: «Ни один из домов актеров не видал в своих стенах такого многолюдства, такого разнообразия посетителей и столько умных людей, столько известностей на разных поприщах».

Я. Г. Брянский

В своих мемуарах «Воспоминания об отжившем театральном мире Петербурга…», опубликованных в журнале «Москвитянин» (1885 г.), Н. А. Рамазанов писал: «Почти все в доме Голлидея жили семьями, с многочисленными детьми, которые также участвовали театральных представлениях: в дивертисментах играли небольшие роли, читали стихи, пели, танцевали. Артисты сливались как бы в одно семейство, милым шалостям и проказам, отличавшимся изобретением и грациозностью, не было конца…».

Во дворе дома Голлидея завязывались знакомства и развивались первые романтические любовные истории. Много лет хранил в своей памяти и сердце актер П. А. Каратыгин юношескую любовь к одаренной танцовщице Н. Азаревичевой, чью блестящую карьеру прервал несчастный случай на спектакле.

Между тем дела купца 1-й гильдии Георга Голлидея приходили в упадок, чему в значительной мере способствовала и дирекция Императорских театров, не выполнявшая своих договорных обязательств и регулярно задерживавшая арендную плату.

Осенью 1828 года купца признали несостоятельным должником, а его дом выставили на публичные торги.

Новому владельцу жилого здания, коллежскому асессору A. M. Вольфу, предъявили условия о приведении запущенного строения «в то положение, чтобы в оном с удобностию можно было бы жить».

В конце XIX века бывший дом Голлидея подвергся капитальной переделке, после которой красивый, с небольшими колоннами по фасаду на Офицерской улице и с громадными аркадами служб, выходивших в Мариинский переулок, особняк превратился в безликий примитивный, огромный и невзрачный доходный дом, обращенный своим основным фасадом на Екатерининский канал (канал Грибоедова).

В 1820-х годах на Офицерской улице, недалеко от Литовского рынка, в доме майорши Посниковой (дом не сохранился) проживала известная драматическая и оперная актриса Нимфодора Семенова (по сцене – Семенова-младшая). Ее старшая сестра, Екатерина Семеновна Семенова, была необыкновенной красавицей. Артистическому таланту Семеновой-старшей удивлялись многие современники. Обаянию мелодичного голоса актрисы поддавались даже недруги. Театралы первых рядов кресел восторженно рукоплескали и высказывали ей свое благоволение.

Почитатель великой русской актрисы, А. С. Пушкин, восторженно писал: «Говоря об русской трагедии, говоришь о Семеновой, и, может быть, только об ней…».

Славу Екатерины Семеновой утвердили трагедии В. А. Озерова. Пушкин своими стихами увековечил имена этих талантливых людей:

Там Озеров невольны даниНародных слез, рукоплесканийС младой Семеновой делил…

Каким образом сестры оказались ученицами театральной школы, биографам актрис выяснить до сих пор не удалось. Известно, что они числились дочерьми бывших крепостных смоленского помещика Путяты – Дарьи и Семена, получивших вольные в 1790-х годах Полагают, что Екатерина и Нимфодора не были родными дочерьми Семена и имели разных отцов. Вероятно, Семен, дав девочкам свое отчество и фамилию, покрыл «грех» крепостной красавицы Дарьи.

Б. С. Семенова

До 1808 года Нимфодора Семенова воспитывалась в Театральной школе, которая к тому времени уже располагалась в приобретенном у портного Кребса доме. С ней занимался известный в ту пору композитор Катерино Альбертович Кавос, сформировавший из талантливой девочки неплохую певицу, которой особенно удавались роли в водевилях.

В пору расцвета своей театральной деятельности Нимфодора Семенова располагала всем тем, что может иметь женщина, посвятившая себя театру. Актриса обладала прекрасной внешностью и изумительным по красоте лирическим сопрано. Многочисленные бесцеремонные поклонники буквально гонялись за ее каретой, останавливали на улице, выражая ей свое восхищение и обожание, а иногда даже заводили ссоры с противниками ее таланта и необыкновенной красоты. Соперницы же талантливой актрисы злословили, что ее блестящая карьера объяснялась во многом покровительством знатного мецената графа В. В. Мусина-Пушкина.

Буквально через один дом от владения купца Голлидея, где проживали артисты Императорских театров, на участке Офицерской улицы и набережной Екатерининского канала, неподалеку от Львиного мостика, располагался дом некоего портного Кребса. С этим зданием связаны судьбы многих выдающихся деятелей отечественной сцены – знаменитых балерин и драматических артистов. В первой половине XIX века здесь сформировался своеобразный музыкально-артистический центр по подготовке актеров для императорской сцены. Знаменитая столичная Театральная школа имела жилые помещения для воспитанников, собственный учебный театр, на подмостках которого проходили занятия, репетиции учебных спектаклей и даже публичные выступления ее лучших учеников.

История дома Театральной школы необычна и весьма примечательна. Здание, возведенное в начале XIX века, позже было надстроено по проекту архитектора А. Е. Штауберта двумя дополнительными этажами. Облик его был подчеркнуто строг. Скупая отделка фасада с ровным рядом окон включает рустовку и сандрики первого и частично второго этажей. По центру дома располагались массивные ворота, над которыми (на втором этаже) возвышался балкон. Его массивное центральное окно украшали колонны ионического ордера. Окна третьего этажа здания размещались в закругленных нишах, украшенных традиционной примитивной лепниной. Фасад дома завершался лепным, выступающим вперед карнизом с фризом в виде щитков с