От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

Офицерской улице, неподалеку от Аларчина моста, родилась Надежда Константиновна Крупская – жена, друг и соратник В. И. Ленина. Номер дома, к сожалению, установить не удалось. По случаю рождения ребенка в старинной метрической книге Вознесенской церкви, что была расположена при Адмиралтейской части, на 72-й странице сделали следующую запись: «У состоящего в военно-юридической академии капитана Константина Игнатьевича Крупского и законной его жены Елизаветы Васильевны… от первого их брака дочь Надежда родилась четырнадцатого февраля тысяча восемьсот шестьдесят девятого года…».

Н. К. Крупская

В маленькой, бедно обставленной гостиной квартиры старого дома на Офицерской улице собрались близкие родственники и друзья счастливой четы Крупских, чтобы в тот солнечный морозный зимний день разделить радость молодых родителей.

Знаменитый портрет Модеста Петровича Мусоргского был написан Репиным в последние дни жизни композитора.

С поразительной точностью передал художник внутреннее психологическое состояние одного из величайших музыкантов прошлого столетия. Сколько тоски и страдания застыло в потухших, помутневших от хронической болезни глазах этого гениального человека в старом халате с чужого плеча, с нечесаными встрепанными волосами и одутловатым измученным лицом. Ему было отпущено все – талант, огромный успех, слава и страшный период падения и нищеты в конце жизни.

Начиная с 1878 года в Мусоргском произошел какой-то внутренний надлом. Слишком поздно и неумело пытались бывшие друзья и соратники по «Могучей кучке» помочь и спасти его. Одиночество и нужда делали свое дело. Композитор был растерян и не мог уже, как раньше, противостоять жизненным невзгодам, тяжелым грузом придавившим его. Подорвав свой организм алкоголем, Модест Петрович часто и тяжело болел. Выпивки участились и перешли в многодневные запои. В 1880 году он потерял последнюю работу, лишившись средств к существованию. Попытки друзей и знакомых устроить его на какое-либо место оказались безрезультатными. Модест Петрович сильно опустился, стал неряшлив, от былой гвардейской выправки и элегантности и следа не осталось. Кое-как перебивался случайными заработками, аккомпанируя на курсах пения Дарьи Михайловны Леоновой. Последние дни своей жизни он провел в дешевых меблированных комнатах на Офицерской улице. К сожалению, номер дома, в котором Мусоргский снимал убогую коморку, установить не удалось. В 1880 году официально зарегистрированные меблированные комнаты на Офицерской улице помещались в домах № 7, 8, 11, 17, 19 и 20. В одном из них и квартировал великий русский композитор.

М. П. Мусоргский

Поэт А. Н. Майков вспоминал, что он был крайне шокирован, навестив однажды Модеста Петровича на Офицерской улице. Его поразили нищета и убожество комнаты, в которой, кроме стола и кресла, ничего не имелось. Было всего два часа дня, но Мусоргский спал в большом обветшалом кресле. Он уже не мог работать и даже не пытался что-либо сочинить.

В феврале 1881 года его выставили из квартиры за неуплату. 11 февраля он пришел к Леоновой в крайней растерянности и сильном возбуждении, умолял Дарью Михайловну разрешить ему переночевать в ее доме потому, что ему «некуда деться, остается идти на улицу, что у него нет никаких ресурсов, нет никакого выхода из этого положения». Он упал и потерял сознание. Приехавшие друзья композитора – Стасов, Бородин, Римский-Корсаков – застали его почти без сознания, в бреду. Необходимо было решать вопрос о помещении Модеста Петровича в больницу. Однако это оказалось делом непростым. Обещал содействие Бородин, друживший с С. П. Боткиным. Но пока Александр Порфирьевич вел со знаменитым петербургским врачом переговоры, дело решила жена композитора Кюи, Мальвина Рафаиловна, принявшая к сердцу беду великого музыканта. Через свою приятельницу, певицу О. А. Скальковскую, жену врача Николаевского госпиталя Л. Б. Бертенсона, она определила Мусоргского в больницу. Правда, пришлось пойти на обман: госпиталь предназначался для солдат и офицеров, и в военную клинику композитора поместили под видом вольнонаемного денщика Бертенсона, для которого выделили отдельную солнечную палату.

К концу февраля Модесту Петровичу стало лучше, ему даже разрешили вставать с постели и сидеть в кресле. Мальвина Рафаиловна Кюи прислала ему вышитую рубашку и малиновый халат мужа. Именно в это время И. Е. Репин по просьбе В. В. Стасова и написал знаменитый портрет Мусоргского. Он потрясает своим глубоким психологическим сходством, запечатленной усталостью прожитых лет и следами тяжелой болезни великого композитора России.

Модесту Петровичу стало настолько лучше, что он уже собирался выписываться из госпиталя, но в начале марта из деревни приехал Филарет Петрович и привез брату деньги. Вечером Модест Петрович дал госпитальному сторожу 25 рублей, попросив купить ему вина. Сразу же наступило резкое ухудшение. Врач признал его положение безнадежным. 16 марта 1881 года великого композитора не стало. Ему было всего 42 года.

1906 год на исходе. Снегопады добавили работы петербургским дворникам. Декабрьские вьюги заносили сугробами подъезды домов старой Коломны. Афиши, расклеенные по городу, извещали, что 30 декабря 1906 года в Театре В. Ф. Комиссаржевской на Офицерской ул., 39, состоится премьера первой лирической драмы господина А. А. Блока «Балаганчик». Поэт решил дебютировать в роли драматурга. Впервые он соприкоснулся с внутренней жизнью театра, бывал на репетициях спектакля, перезнакомился со всеми его актерами и молодым режиссером Всеволодом Мейерхольдом, который вложил в спектакль огромное количество новаций и выдумки, усилив гротескные ситуации пьесы. Среди новых лиц, с которыми познакомился поэт в театре, была молодая актриса труппы – Наталья Николаевна Волохова, в которую Блок безоглядно и безрассудно влюбился. Она жила тут же, на Офицерской улице. «Чарующий голос, прекрасный русский говор, интересный ум» – так скажет о ней актриса Валентина Веригина. «Раскольничья богородица», – охарактеризует актрису М. А. Бекетова, тетка поэта. Наталья Николаевна, по мнению Марии Андреевны, «была дивно обаятельна. Высокий тонкий стан, бледное лицо, тонкие черты, черные волосы и глаза, именно "крылатые" черные, широко открытые "маки злых очей". И еще поразительна была улыбка, сверкавшая белизной зубов, какая-то торжествующая, победоносная улыбка. Кто-то сказал тогда, что ее глаза и улыбка, вспыхнув, рассекают тьму. Но странно: все это сияние длилось до тех пор, пока продолжалось увлечение поэта. Он отошел, и она сразу потухла. Таинственный блеск угас – осталась только хорошенькая брюнетка. Тогда уж нельзя было сказать про нее: "Вот явилась, заслонила всех нарядных, всех подруг"».

Поэт А. А. Блок

Давно известно, что в поэзии Блока последовательно сменялись женские образы. Каждый из них по-своему высок, притягателен и недостижим. За «Прекрасной дамой» возникает «Незнакомка» – проявляется новое лицо, которое вдруг привиделось поэту:

Там, в ночной завывающей стуже,В поле звезд отыскал я кольцо.Вот лицо возникает из кружев,Возникает из кружев лицо.

Эти стихи написаны за пять месяцев до знакомства с Волоховой. Встреча как бы была уже предначертана. И вот она состоялась – с ней, женщиной, приобщившей Блока к «темной и страшной стихии – стихии