Ребенок не по контракту (вторая часть) - Ксения Богда

— Я не смогу дать тебе то, чего ты хочешь.

Вопросительно выгибаю бровь.

— Не понимаю.

— Я не смогу подарить тебе большую семью. Так что давай закроем эту тему. Я тебе не подхожу. Все. Точка.

Эти слова меня злят.

— А может, я сама буду решать, кто мне подходит, а кто нет?

Ян резко выдыхает. Прячет руки в карманы и отворачивается к окну. Я вижу, как сильно напрягается его спина. Он запрокидывает голову и прикрывает глаза. И эта поза задевает трогает мое сердце.

— Ты сама не понимаешь, что ты говоришь, — с грустью произносит он.

— Так скажи мне прямо, — вскидываю руки, — что мы, как дети, тут загадками разговариваем?

Сверлю взглядом спину Яна, обтянутую свитером.

Но пора нам уже разобраться в том, что между нами вообще происходит и к чему это должно привести. Надоело…

Надоело видеть, что я ему небезразлична. Видеть заботу в каких-то поступках, а потом слышать, что он не подходит мне.

— Я не могу иметь детей, — выплевывает Багиров, — так понятнее? Не смогу я тебе дать детей, если ты захочешь. Точнее, не есги... когда ты их захочешь, Аль. А я…

Он прикусывает губу. И я слышу столько боли в его словах, что внутри меня все скручивается в узел.

— Ян... — выдыхаю, а сама непроизвольно шагаю к нему.

— Что? Я достаточно понятно объяснил тебе причину своего нежелания? Я хреновый претендент на роль твоего мужчины.

Дальше я уже не думаю, что творю. Подхожу вплотную и обнимаю его со спины.

Утыкаюсь лбом между лопаток. Под ладонью ощущаю, как сердце Яна начинает колотиться в груди.

— Это не делает тебя плохим, Ян.

Багиров перехватывает мою руку, а я уже готовлюсь к тому, что он оттолкнет. Но он, вопреки моим ожиданиям, переплетает наши пальцы.

— Это ты сейчас так говоришь, Аль.

Мотаю головой. Ян расцепляет наши пальцы и разворачивается лицом ко мне. Тону в его потемневших океанах. Он всматривается в мое лицо. Как будто пытается найти какие-то ответы на свои вопросы.

Боже, в этот момент, глядя в его бездонные глаза, я понимаю, что я готова уговаривать этого мужчину быть со мной.

Глупо...

Ужасно.

Но я так хочу быть с ним. И даже неважно, что он не сможет что-то мне дать, кроме себя.

— И потом я скажу так же.

Он вздыхает. В его глазах отражается мука.

— Я не смогу стать отцом твоих детей, Аль. Ты понимаешь это? Я не смогу дать тебе детей. У нас будет только Никита, понимаешь?

— Зато ты сможешь мне дать себя. Да и Никитки не будет мало, уверяю...

Багиров стонет. Обхватывает мое лицо ладонями и прислоняется лбом. Глаза в глаза.

— Ты даже не представляешь, что ты творишь сейчас...

Зажмуриваюсь.

— Боже, такое ощущение, что ты упираешься всеми руками и ногами, а я тебя пытаюсь затянуть в свои сети.

Ян фыркает, а потом я ощущаю, как меня сносит с моего места. Его губы на моих. И этот поцелуй моментально затягивает в свою пучину. Ян толкается в мой рот языком. Опаляет дыханием щеку.

Зарывается в волосы, стонет в рот. А мое тело окатывает жаркой волной.

— Ты от меня не отвертишься, Спичка.

Улыбка сама собой расползается на моем лице.

—А я и не собиралась. Только есть условие…

Упираю палец ему в грудь и слегка отодвигаюсь. Губы горят после нападения Яна, щеки пылают.

Он прищуривается:

— Только одно? Маловато.

Вижу, что он меня подкалывает.

— Нет, ну я могу составить списочек, — задумчиво постукиваю себя по губе.

— Не надо списочек. А то вдруг не потяну.

Смотрю на него с сомнением. Багиров прикусывает губу, чтобы не рассмеяться.

— Так какое условие, Аль? — становится серьезным

— Никаких Вик... и прочих дамочек.

Ян выдыхает.

— И это все?

Вопросительно выгибаю бровь, а в ответ слышу его смешок. Он проводит большим пальцем по моей брови, и я расслабляю лицо.

— Ничего с Викой у меня нет и не было. Сейчас мы с ней только по работе контачим. Хмыкаю.

— Ну да, именно поэтому, когда я увидела вас, её язык чуть ли не был в твоем рту.

Ян прищуривается.

— А ты ревнивица.

Дергаю плечом.

— Совсем немного.

Ян притягивает меня к себе, и я делаю глубокий вдох. Пытаюсь надышаться им.

— Никаких Вик и других. Только ты и Никитка. Завтра же поедем в клинику, и я сдам все необходимые анализы, чтобы не затягивать.

Эти слова моментально вырывают меня из мечтаний и спускают на землю.

Ян ощущает, как я меняюсь, и дергает меня за подбородок.

— Все будет хорошо, Аль. Я сделаю все, чтобы с Никитой все обошлось. И не дам вас в обиду.

Киваю. Ловлю себя на мысли, что верю ему.

Ян поднимает глаза и морщится.

— Время, надо ехать. Хотя-я-я-я-я..

В его глазах вспыхивают искорки.

— Можешь меня оставить у себя.

Фыркаю.

— Думаю, рановато.

Ян притворно надувается, но идет на выход. Задерживается и снова целует.

— Завтра заеду за вами. Или мне самому надо?

Пожимаю плечами.

— Давай я уточню у врача и позвоню тебе.

— Хорошо. Жду твоего звонка, Спичка. И попытайся хорошенько отдохнуть.

Чмокает и аккуратно прикрывает дверь за собой. А у меня ощущение, что за моей спиной крылья расправляются. Одной не так страшно, а Багиров... он просто теперь со мной.

И это стирает часть страхов.

29.

Утро наступает слишком быстро, и я с трудом отрываю голову от подушки. Тут же сталкиваюсь взглядом со своим малышом и улыбаюсь ему. Память услужливо подбрасывает вчерашний день и то, чем он закончился, и губы сами по себе расплываются в улыбке.

Осознание, что теперь мы с Никиткой не одни, настолько непривычно и шатко, что я, кажется, боюсь дышать.

— Ну что, мой сладенький, — достаю Никитку из кроватки и проверяю памперс, — о, на переодевание. А потом завтракать. Ты сегодня спал просто отлично и дал маме выспаться. Умничка моя.

Переодеваю Никитку, параллельно болтаю с ним о всяких мелочах, когда в домофон кто-то звонит.

Хмурюсь, перевожу на личико сына вопросительный взгляд. Он тоже настораживается и прислушивается к звукам.

Идем с ним в коридор. Но домофон перестает звонить, зато раздается тихий стук в дверь.

Подскакиваю и