Служебный развод - Агата Лав

Я тянусь через стол и беру его за руку.

— Давай правда отдохнем, — мягко говорю я.

Он сжимает мои пальцы в ответ, а потом поднимается.

— Пошли. Только мне нужно в душ.

Я вижу, как закономерная мысль сразу ударяет ему в голову. А в его ладонях появляется ласковая настойчивость.

— Нет, Шумицкий, я не пойду с тобой в душ, — пытаюсь протестовать заранее. — Это уже слишком. Ты настолько оголодал? Третий секс за день…

— Да, я оголодал, — с легкостью соглашается он. — Ты слишком долго дразнилась…

— Долго? Ты прилетел в наш город всего пару дней назад.

Он подхватывает меня на руки, так что все мои доводы становятся бесполезны.

— Ты просто сводишь меня с ума, Катерина, — произносит он над моим ухом, и по моей коже тут же запускается ток.

Черт…

Я тоже, что ли, оголодала?

Так легко откликаюсь, зажигаюсь…

Как только мы заходим в ванную, Игорь запускает воду. Он нежно касается моего запястья, его крепкие пальцы проходят выше, скользя по моему предплечью. Я чувствую, как воздух вокруг меня становится обжигающим.

— Повернись, — просит он.

Я поворачиваюсь к зеркалу, и он оказывается позади. Его руки скользят к пуговицам на моей блузке, не спеша расстегивают одну за другой. Он делает это так неторопливо, что у меня перехватывает дыхание. Ткань плавно сползает с моих плеч, он наклоняется, проводя губами по обнаженной коже.

— Ты сладкая, — шепчет он.

Я едва сдерживаю стон, когда его ладони скользят вниз, касаясь моего живота, а потом бедер. Он ловит мой взгляд в зеркале и улыбается уголками губ.

Я не могу ничего ответить. Только тяжело дышу, пока он медленно стягивает с меня юбку. Его руки скользят по моим бедрам, дразняще задерживаются на нижнем белье. А потом он вдруг опускается на одно колено и целует меня чуть выше колена, потом выше, добираясь до бедра.

— Игорь… — выдыхаю я, закрывая глаза.

— Я здесь, — отвечает он, проводя языком по чувствительной коже.

Он касается меня так, как будто изучает, как будто запоминает каждую деталь. И когда я уже совсем теряюсь в ощущениях, он снова поднимается, ловит мои губы в жадном поцелуе. Я чувствую, как он снимает с меня последнее, а потом тянет в сторону.

Горячая струя душа ударяет по коже, капли стекают по моей спине, по груди, бедрам. Я вздрагиваю от контраста между жаром воды и прохладой воздуха. Игорь заходит следом, обхватывает меня руками, притягивая к себе.

— Мне тоже нужно снять одежду, — усмехается Игорь.

Он делает это быстро, без лишних движений.

— Ты так на меня смотришь, — произношу, когда он ловит мой подбородок.

— Как?

— Так, будто сейчас набросишься.

— А если так и есть?

Он смеется, но в его глазах уже совсем другой огонь.

— Тогда не сдерживай себя, — шепчу, и он прижимает меня к стене и накрывает поцелуем.

Наши тела, горячие и мокрые, сплетаются так крепко и тесно, что становится трудно дышать. Я чувствую, как он гладит меня, как дразнит, как его дыхание становится тяжелее.

— Катя, — выдыхает Игорь, когда я прикасаюсь к нему.

— Я хочу тебя, — отвечаю честно.

Дальше не остается никаких слов. Только прикосновения, поцелуи, горячая вода и импульсы между нами, которые вспыхивают с каждым движением.

Глава 23

В салоне автомобиля тихо играет музыка, но я почти не слышу ее. Мое внимание приковано к телефону в руке. Я снова пытаюсь дозвониться до Валентина, но он, как и раньше, не отвечает.

— Бесполезно, — спокойно говорит Игорь, ведя машину. — Сегодня день икс, сегодня до него точно не допустят других людей.

— Я просто не понимаю, у нас же общий ребенок…

— Катерина, его взяли в оборот. Он для них всего лишь инструмент. И пока он не сделает все, что нужно Марисову, его не отпустят.

Я нервно сжимаю пальцы на телефоне.

— Это безумие.

Игорь бросает на меня короткий взгляд, но ничего не добавляет. И мне становится только страшнее. Я перевожу дыхание и набираю Марка. Я откладывала этот разговор, но мне нужно хоть как-то подготовить сына к сегодняшнему дню. И самое болезненное, я понимаю, что это только первый разговор из необходимых. Марк еще не знает, но его привычная жизнь перевернулась с ног на голову. Той семьи, из которой он уезжал в спортивный лагерь, больше не существует.

— Мам, привет!

Сердце ускоряет ритм, когда в трубке раздается его голос.

— Привет, солнышко. Как ты там? Все хорошо?

— Да! Мы с ребятами вчера в парке были! Помнишь, я тебе показывал аттракцион с водой? Вот! Там были!

Он довольный и счастливый.

И оттого сложнее говорить дальше.

— Это здорово, Марик. Я очень рада.

— Хорошо, что тебя не было рядом, ты бы меня не отпустила, — смеется он.

Я улыбаюсь, но внутри ком в горле. Мне нужно сказать ему. Как-то объяснить.

— Марк, послушай, — говорю я мягко. — Сегодня… может случиться так, что ты увидишь папу по телевизору.

— Правда? Он что, будет в новостях?

— Возможно.

— А про что новости?

Я на секунду закрываю глаза. Как объяснить?

— Знаешь, иногда взрослые говорят странные вещи. Особенно когда они запутались и не знают, как поступить правильно.

— Папа запутался?

— Да, наверное, так можно сказать.

На том конце провода наступает короткая пауза.

— А он в порядке?

Я сглатываю.

— Да, в порядке. Просто… если вдруг услышишь что-то, что тебя расстроит, знай, я всегда рядом, хорошо? Ты всегда можешь мне позвонить и спросить. И мы оба очень тебя любим.

— Я все равно не понимаю, что происходит…

— Ничего страшного не происходит, это все взрослые проблемы, и это всего лишь слова.

— Ладно… — Марк явно задумывается. — Но он же не скажет ничего плохого про тебя?

— Марк… Неважно, что он скажет. Главное, что ты знаешь правду, хорошо? Ты знаешь, что я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, мам.

Я чувствую, как в груди что-то сжимается. А следом слышу, как на заднем фоне у Марка появляются звонкие голоса ребят. Его явно куда-то зовут, пытаются нетерпеливо вырвать из скучного разговора с предками.

— Тогда просто помни это. И не переживай, малыш. Все будет хорошо.

— Ладно.

— Ну все, не буду тебя задерживать. Я тебе потом еще позвоню.

— Хорошо! Пока, мам!

Он кладет трубку, а я остаюсь сидеть, глядя в экран.

— Он справится, — вдруг говорит Игорь.

— Да, — я киваю и отворачиваюсь к окну. — Дети вообще сильнее, чем кажутся.

— Особенно если рядом есть кто-то, кто их любит.

Я перевожу взгляд