Развод. Снимая маски - Дора Шабанн

Некогда тупить. Соображай, реагируй, крутись, да побыстрее.

Как весь этот привычный Лине с дочерями движ отличается от быта в здешнем громадном, парадном, золоченом склепе: холодно, стерильно, пафосно и дорого.

Все незамужние девицы или мамаши столицы, озабоченные устройством своих дочерей, мечтают сюда попасть.

А жизни здесь нет.

Ему и раньше было тут неуютно, а сейчас, когда он знает, как бывает — просто хочется заорать, как Чацкий:

— Вон из Москвы! сюда я больше не ездок…

И валить на хрен. В Питер.

В тепло.

К ним.

К ней.

Хмыкнул и оглядел этих официально близких людей. А на самом деле — мало кто из знакомых от него настолько далек:

— Это я удачно не пил почти. Значит так, я повторю: женюсь сам. Когда захочу. На ком — сам решу. Московскую квартиру покупал сам, по стоимости она дороже питерской, которую купили вы. Меняемся. Подаренный отцом байк на приобретенное лично мной авто я еще летом сменил. Между нами нет финансовых обязательств. Спасибо за все.

Встал, кивнул и, не слушая воплей матери и ругани отца, умчал в ночь, перед этим от души хлопнув входной дверью родительского особняка со словами:

— Давайте дальше без меня.

Не мог оставаться в этом городе больше.

Без нее.

Пролетел, наплевав на камеры и штрафы, с космической скоростью по М-11 и ввалился к той, бесценной и нужной, важной и единственной женщине внаглую, в четыре утра.

А она что? Рада?

Ага. Два раза.

Василина Васильевна в своем репертуаре, да.

Восхитительная, гневающаяся фурия встретила удивительными новостями:

— Чего явился? Чем столица не угодила? Твоя семейка достаточно влезла в мою жизнь и быт моих друзей. Довольно. Все, хватит. Да, нам с тобой было здорово вместе, но теперь Акты закрыты. Всем спасибо. Все свободны. Расходимся.

Ага, щас.

Именно за этим я летел сюда сквозь ночь и дождь.

К тебе.

Дело пары секунд: сгрести теплую Василину в охапку, прижать к себе, вдохнуть ее родной, будоражащий весь, даже усталый, организм, аромат. Целовать эту невозможную, сладкую женщину, мысленно продумывая кары для родителей, и осознать, что с Аникеевыми знакомиться все же придется. И извиняться перед ними за действия предков — тоже.

А пока нашептывать в маленькое, нежное ушко, мешая слова с поцелуями:

— Нет, Лина. Ты — моя. Я тебе это покажу и докажу, моя богиня.

И быстро тащить еле трепыхающуюся малышку в душ.

Он же с дороги.

Соскучился.

Глава 30: Новый опыт

«Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает

В отъезжие поля с охотою своей,

И страждут озими от бешеной забавы,

И будит лай собак уснувшие дубравы…»

А.С. Пушкин «Осень»

Василина

В последнее время, в руках Егора я привыкла просыпаться в шесть.

Потому что еще до подъема детей надо было оттуда уползти тихонечко, чтобы не дай бог его не разбудить. Иначе все опять начнётся по новой, и я уже никуда не уйду.

— Это вредная привычка — вставать в такую рань и из этой постели, Вася! Надо от нее избавляться, — твердила себе постоянно.

Увы, все понимала.

Но, как же не хотелось делать «разумно и правильно».

Столько нежности, тепла, страсти и огня в моей жизни не было никогда.

Даже в пору того давнего сумасшедшего угара со Звягинцевым.

Вот ведь, вспомнила гада.

Не к добру и его явление к Элке, и вообще — возвращение в город. Жили без него столько счастливых лет и хорошо.

Тихо, чуть ли не ползком, добралась до своей постели и устроилась в подушках поудобнее.

Холодно. Некомфортно. Грустно.

Без него.

Ужас!

Проваливаясь в дрему, всхлипнула.

А дальше жизнь пошла весьма нам непривычная: с мужчиной, который не лежит перед телевизором на диване по вечерам.

То мы на променаде: проветриться и встретить или Свету с тренировки, или Аню с музыкалки. То вдруг весь вечер играем в «Квартет» и «Дженгу[1]». То после шумного ужина в кухне начинается эмоциональная эпопея с уроками.

И Егор.

Он у нас каждый вечер. С пакетами из пекарни, корзинками с фруктами, мелочью вроде канцелярии или мелков и мыльных пузырей — то, о чем договорились предыдущим вечером с девочками.

Жизнь в целом текла более-менее предсказуемо: спокойно и размеренно, но тревога, внутренняя, глубокая тревога, нарастала.

В быту у нас все чаще проскакивало:

— Вот, я тут новую импровизацию замутила. Егору вечером покажу.

— Меня сегодня сильно хвалил тренер. Егор так и обещал.

— А Егор скоро приедет? Мы вчера из конструктора машину не успели собрать…

И так чуть ли не каждый день.

Егора в нашей жизни стало много. Это же я не говорю о такси, которые он нам с Ольгой вызывал, чтобы съездить в клинику на процедуры, про милые ежедневные пакеты со свежими круассанами к завтраку или букетики из фруктов. А про его ежевечернюю нежность на прощание — молчу. Чтобы опять не плакать.

Олечка хорошо восстанавливалась, физиотерапевт был доволен прогрессом, поэтому я предполагала, что после поездки в Новгород на соревнования, я выйду-таки на работу.

Дел там было невпроворот, впрочем, как и всегда. Но всем им пока приходилось ждать.

Дети были вполне счастливы, готовились к выезду изо всех сил и в любую свободную минуту.

Даже произошел очередной конфуз с их отцом: Виктор приехал к школе, позвонил Ане, а Егор уже привез их со Светой домой. Анна мягко послала папу, но тот все равно на следующий день высказал мне по телефону:

— Ты опять настроила их против меня, Вася. Сколько можно? Я их отец. Я хочу, чтобы они нормально со мной общались, а не сквозь зубы, как сейчас. Они — дети, и их поведение — это все твое тлетворное влияние.

— И тебе привет. У тебя всегда я во всем виновата, ничего нового ты мне не сказал. Я повторяться не стану: в ваши отношения я не лезу.

— В следующий четверг, через неделю, мы идем к нотариусу, слышишь? — буркнул бывший муж и отключился.

Какая прелесть.

Дома вечером меня встретили улыбающийся Егор и довольные дочери:

— Мы пожарили курицу и сделали пюре по твоей поваренной книге. Мама, попробуй.

Самопровозглашенных шеф-поваров и отважных героев-экспериментаторов всемерно хвалила. С восторгом дегустировала, восхищалась, сыпала комплиментами.

А потом наблюдала за тем, как они дружно убирают со стола и обсуждают школьные и спортивно-творческие дела. У них снова нашлись какие-то общие темы, разговоры и заботы.

С одной стороны, было просто невероятно здорово, потому