Игры Ариев. Книга четвертая - Андрей Снегов

оставалось для меня загадкой. Ему было достаточно поманить пальцем любую девчонку в Крепости — его аристократическая внешность, холодная уверенность и четыре руны на запястье делали его желанным партнером. Но он упорно держался в стороне от всех, словно хранил верность кому-то, кого здесь не было. Когда я спрашивал об этом, он лишь усмехался и говорил, что все расскажет в свое время. Тайна Ростовского была одной из немногих вещей, которые еще занимали мой разум в эти серые дни.

Я отбросил пустые мысли и вернулся к реальности. После моих, как выразился Тульский, «героических подвигов» в двенадцатой Крепости, он сменил гнев на милость и снова начал приглашать меня на собрания командиров. Я с удовольствием не ходил бы на них — каждое следующее было мучительно похоже на предыдущее, но они привносили хотя бы какое-то разнообразие в скучное, лишенное ярких событий существование.

По мелочи, конечно, происходило много разного, иногда даже забавного. На прошлой неделе два парня подрались из-за девушки — это было банально до зубовного скрежета, но хотя бы отвлекло от рутины. Один сломал другому нос, второй выбил первому зуб. Драку остановили только когда оба истекали кровью и едва держались на ногах. Девушка же, из-за которой случился весь сыр-бор, коротала ночь с другим, более симпатичным кандидатом.

Позавчера какой-то идиот решил заняться рукоблудием на башне прямо под колоколом, не учтя, что он усиливает звуки и транслирует их на всю Крепость. Стоны парня разносились над всей Крепостью, и теперь его заслуженно дразнили «Звонарем».

Вчера двое особо ретивых бойцов самозабвенно тренировались на мечах без присмотра, и один лишился двух пальцев. Я до сих пор слышал его крики, когда Лада пыталась их прирастить. Целительских сил у нее оставалось все меньше, но она никогда не отказывала в лечении.

Одним словом, в Крепости царила скука, разбавленная редкими вспышками идиотизма. Месть, моя путеводная звезда, все еще призывно горела на недостижимом горизонте, манила и звала, но я окончательно понял, что смертельно устал от Игр Ариев. Устал от крови, от постоянного страха, от необходимости спать с мечом под рукой. Устал просыпаться каждое утро с мыслью о том, станет ли новый день последним. Устал от того, что каждый кадет к вечеру может оказаться трупом.

Я безумно хотел вырваться из этой мрачной средневековой действительности и вернуться к обычной жизни. Даже несмотря на то, что меня ждал чужой дом — Псковский Кремль, где каждый камень будет напоминать о том, что я пленник и жив лишь благодаря прихоти убийцы моей семьи. Где придется каждый день притворяться, носить чужую маску, жить чужой жизнью до тех пор, пока я свершу обет мести. Но даже эта перспектива казалась привлекательнее заточения на Полигоне и совещаний у Тульского.

Командиры и Тульский сидели за массивным дубовым столом в привычном порядке. Все было как обычно: потертая карта с многочисленными пометками на столе, где кружки и крестики обозначали встречи с чужими разведчиками, места охоты, маршруты патрулей; глиняные кружки с теплой водой, которая на вкус напоминала болотную жижу; и вездесущий запах горящих факелов, смешанный с ароматом немытых тел. Несмотря на прохладу октябрьской ночи, в комнате было душно от скопления людей. Воздух стоял тяжелый, спертый, пропитанный запахом пота, горящего жира и чего-то кислого.

Тульский оказался хорошим администратором, даже талантливым. Он методично распределял обязанности, отдавал приказы, контролировал их исполнение, лично проверял распределение припасов и поддерживал дисциплину железной рукой. Любой конфликт пресекался на корню. Любая попытка неповиновения каралась мгновенно и жестоко. При этом за прошедшую неделю он ни разу не повысил голос, не вспылил, не показал слабости.

Глядя на него, я все больше убеждался, что подобная роль не для меня. Я не создан для бесконечной канцелярщины, подсчета пайков и разрешения мелких конфликтов между кадетами. Для того, чтобы решать, кому достанется последний кусок хлеба, кого послать на опасное задание, кого пожертвовать ради общего блага. Эта ноша раздавила бы меня быстрее любого врага, чувства вины или жажды мести.

Теперь я с горькой усмешкой вспоминал свои недавние влажные мечты о захвате власти в Империи, ее перестройке и отмене Игр Ариев. Какая наивность! Я едва справлялся с собственными желаниями, а мечтал переделать целую империю.

Игры показали мне истинную цену власти — бессонные ночи, постоянный страх предательства, необходимость принимать решения, от которых зависят чужие жизни. Необходимость жертвовать людьми как пешками на шахматной доске — именно такую картину рисовал мне князь Псковский. Нет, это бремя не для меня. Пусть Тульский тащит его на своих плечах, пока они не сломаются окончательно.

— Аскольд, что с активностью чужих разведчиков? — задал вопрос Ярослав, прервав мои бесплодные размышления.

Его голос звучал хрипло, словно он не спал несколько суток подряд, что, вероятно, было недалеко от истины. Под запавшими глазами залегли темные круги, а веки покраснели и воспалились.

Аскольд выпрямился на стуле и отбросил густую темную косу за спину. За прошедшую неделю он тоже изменился — в глазах появилась настороженность человека и усталость. Пальцы его рук, лежащих на столе, непрерывно двигались.

— Активность усилилась, но групп стало меньше. Теперь это не хаотичные вылазки отдельных Крепостей, а скоординированные действия, — он вздохнул и потер переносицу, словно пытаясь унять головную боль. — Они избегают контакта с нами, но свои маршруты явно координируют. Вчера мои люди заметили две группы из разных Крепостей, идущие вместе. Они не конфликтовали, наоборот — действовали сообща.

Аскольд умолк и выжидательно посмотрел на Тульского. За несколько бесед я понял, что наш руководитель разведки, как и я, выступает за присоединение к формирующемуся союзу апостольных князей. Логика была железной — в одиночку мы обречены. Но Ярослав оставался непреклонным в своей изоляционистской позиции, руководствуясь скорее эмоциями, чем разумом.

— Думаю, союз Новгородской либо уже сформирован, либо находится в финальной стадии формирования, — добавил Аскольд, барабаня пальцами по столу. — Патрули стали более организованными, маршруты пересекаются реже. Они явно обмениваются информацией и координируют действия. Кроме того, их разведчики стали смелее. Подходят ближе к нашим границам, словно изучают оборону. Возможно, готовят атаку.

Тульский нахмурился, и на его лбу пролегла глубокая морщина. Он понимал, что время работает против нас, но позицию не менял.

— Попытайтесь установить контакт хотя бы с кем-нибудь, — сказал он после долгой паузы, задумчиво глядя на карту. — Нам нужна информация. Любая информация. Кто входит в альянс, каковы их планы, собираются ли они нас атаковать. Когда собираются атаковать. С какими силами.

Он поднял