Защитники для особенной - Tommy Glub

— Всё? — шепчу я. Наивное сердечко забилось так, словно снова живо.

— Всё, что я сказал в 2017, и всё, что говорил потом. Я не врал тебе лишь тогда, когда говорил о своих чувствах. Сама можешь ощутить… Мне сложно даются такие темы, — шепчет Кип, прижимаясь к спине грудью. И ощущая его сердцебиение, я слышу отголоски сердцебиения брюнета.

Я киваю, рассматривая лёгкую улыбку Александра. Тянусь к нему, немного скользнув на край колен Кипа. И когда до его губ остаётся меньше миллиметра, прошу:

— Поцелуй меня, Алекс. Докажи, что…

Но он не даёт договорить. Ловко прижимает ближе к себе за затылок и впивается в губы, сминает их в требовательном, настойчивом и мягком поцелуе. Он слизывает с них мой собственный вкус, шумно выдыхает горячий воздух и даже прикусывает слегка. Нетерпеливо и так долгожданно, что я едва ли не стону от наслаждения.

Он совсем не церемонится. Целует так, словно я самый любимый десерт и самое вкусное лакомство. Словно его долго дразнили и сейчас дали вкусить запретный плод. Сильными руками пересаживает меня на себя, заставив очень откровенно сесть на него и обвить его тело и ногами, и руками. Я с какой-то бешенной эйфорией запускаю в короткие кудрявые волосы пальцы и позволяю стон, от чего он отзывается тем же. Горячее дыхание опаляет кожу, мужчина отстраняется от губ и ведёт дорожку из мокрых поцелуев по щее, заставив меня всю подчиниться его ласкам. Задрать голову, чтобы все волосы оказались на спине. Чтобы никто и ничто сейчас нас не прервал. Облизываю губы, нервно и с осознанием, что Киприана мне не хватает.

— Теперь его… Хочу его поцелуй, — шепчу я Алексу, прекрасно зная, что он не способен сейчас отказать мне. Он медленно и уверенно сходит с ума от моих же ласк и прикосновений. Я глажу его волосы. Каждый поцелуй приносит мне какое-то дикое, глубинное и сладкое удовольствие.

Алекс развернул меня спиной к себе и я тут же получаю желаемое. Киприан настолько быстро выпивает мой поцелуй, так же по-свойски впившись в губы, что нет желания сопротивляться этому напору. Пока как губы Алекса уверенно возбуждают каждое нервное окончание, поцелуй Киприана уверенно и верно расжигает внутри меня ту горячую лаву, которая так долго была потушена болью.

И я медленно сгораю, ощущая при этом просто огромную силу, принимая каждой клеточкой свой собственный дар и свои умения. Принимая их обоих и желая, чтобы они, наконец, принадлежали только мне. Никому больше.

Мои. И только мои.

А я всецело принадлежу им. Без остатка.

Я не знаю, что нам уготовано на будущее. Я не умею предсказать собственное будущее и что нам троим уготовила судьба… И даже не знаю, что мне скажет завтра лорд.

Но сейчас, постепенно тая от их поцелуев, я тону в собственных ощущениях. Я порой путаюсь где чьи губы или ладони, что так умело и смело меня согревают. Я ни о чём не хочу думать, только бы они никогда не прекращали свою сладкую пытку.

Я так люблю их. Боль попыталась уничтожить во мне всё без остатка. Выжечь внутренности и навсегда забыть о них. Я всё ещё помню эту агонию. До дрожи помню. Оттого мне страшно.

Безумно. Я готова им обоим отдаться и принять навсегда. Потому, что мои чувства сильнее всего, что они успели мне сказать или сделать. Сейчас я верю, что это была ложь. Может быть, я просто наивна или глупа. И мне нельзя сейчас прогибаться под них. Верить и во что бы то не стало, строить совместное будущее…

Но ведь даже я из будущего так думаю. Я самой себе приказала быть счастливой и принять их. Пойти с ними вместе навстречу судьбе и изменить всю нашу жизнь…

Но я так сильно хочу нашего будущего… Больше, чем всё остальное. Намного больше, чем разбираться в причинах и следствиях всего происходящего вокруг.

Я знаю одно. Лорду Адэру мы втроём доверяем больше, чем Пауле. И пока он тут, в особняке мне самой почему-то спокойно, как никогда.

Странная и немного тягучая боль пронзает тело в который раз. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не отправиться внутрь. Не понимаю — нужно ли им это. Точнее… С одной стороны — конечно, нужно. Они оба тоже несдержанно сжимают, гладят, ласкают и целуют, откровенно и порочно. Моё тело уже давно мне не принадлежит, да и мозг тоже лишь немного может поддерживать эту тонкую связь с разумом. Я дрожу, выгибаюсь и даже не мешаю Алексу стянуть лямочку простенького платья, чтобы она не мешалась. Нами управляет бесконтрольная страсть, которая сжигает все запреты на своём пути. С каждым поцелуем Киприан становится всё требовательнее и слаще, а его ладони на бёдрах, кажется, могут оставить синяки.

— Маленькая, позволь большее… — шепчет где-то в шею Алекс, хрипло и обжигая меня дыханием. — Позволь сегодня начать нашу новую историю. Позволь…

— Позволь навсегда быть рядом. Мы уже многое пережили и сейчас нам всем это нужно, — вторит ему сиплым голосом Киприан, оторвавшись от моих губ. Его серебро блестит от бешенного возбуждения и я неожиданно понимаю, насколько всё это время они были отстранены от меня. Даже когда прыгнули в Лондоне, в 1993… Они были чужими.

Я была чужой.

Мы друг другу не доверяли и потому абсолютно всё наше взаимодействие было таким… Ничтожным. Мы скрывали друг от друга тайны и были не откровенны, сколько бы не говорили об искренности.

А сейчас, придя ко мне, они буквально стали моими. Отдались всецело, словно большего им больше не нужно. Словно я — теперь их главный смысл в жизни.

Я всхлипываю и киваю. Да. Конечно, да.

Так хочется ощутить их. Вспомнить… Нет.

Узнать их. Наконец, узнать.

Принять.

Алекс подхватил меня на руки и пошёл первый. В спальне уже темно и горят только несколько свечей у кровати. Несмотря на то, что я тут определённо видела лампы, работающие от газа и масляные светильники, свечи тоже используются в обиходе. Они создают более мягкую, романтическую и даже интимную обстановку, тёплый неяркий свет рассеивается по всей спальне. Так хорошо. Уютно.

Эта ночь только наша. И мы её заслужили, выстрадали.

— Знаешь, — сзади оказывается Киприан, когда Алекс ставит меня на ноги. Я чувствую, как мужские пальцы начали уверенно расстёгивать