Защитники для особенной - Tommy Glub

замираю, боясь нарушить этот миг. И мой любимый Алекс продлевает его. Он давит. Настойчиво, уверенно и очень аккуратно проникает внутрь, скользя от моей собственной смазки. Её предостаточно, ведь я хочу их не меньше, чем они — меня. Ему не стоит никакого труда заполнить меня полностью. Разделить со мной этот дикое и одновременно сладкое и долгожданное удовольствие.

Киприан приподнимается на локтях, рассматривая нас. Его серебро глаз блестит, словно холодный свет Луны. Мужчина наклоняет голову, облизываясь и явно наслаждаясь этой картинкой. Мне приятно, что ему только нравится. Я теряю связь с реальностью.

Я позволяю себе просто чувствовать.

Очень приятно откинуть голову на плечо мужчины и позволять ему смелые движения, сносящие крышу напрочь. В этом веке вряд ли занимаются сексом так открыто и смело, но именно так мы втроём горим. Именно так, со светом, рассматривая идеальные изгибы и желая чувствовать все больше и больше. Словно наркоманы, которые слетели с катушек.

Едва доходя до пика, хочется ещё, большего. Не чувствуя меры и края этого сумасшествия и едва успевая дышать.

И только эхом проносящиеся признания в любви. Только сладкие стоны, разделённые на троих. Только они, мои единственные и любимые мужчины, которым я принадлежу без остатка… И теперь навсегда.

* * *

— Так странно, — поглаживая мою кожу и путая пальцы, говорит Киприан хрипло. Мне нравится его охрипший голос. Это доказательство, что ему так же хорошо, как и нам с Алом. Я лежу на его животе поперёк и рассматриваю в свете рассветного солнышка Алекса, что немного устало рассматривает меня. Он улыбнулся, заметив мой взгляд. Мы словно не могли насмотреться, натрогаться и постоянно словно хотели нагнать то, чего были лишены столько времени. Но что-то мне подсказывало — мы ещё успеем этим вдоволь насладиться. Словно мы навсегда теперь будем вместе.

— Что странно? — прошептал Александр, всё ещё улыбаясь. Он похож на какого-то принца из сказок современников. Ещё и волосы растрёпаны так, словно из укладывали несколько часов. Идеальный и такой красивый, что замирает сердце.

— Нам всё же пришлось сделать это, — прошептал Киприан. — Нам пришлось разбить хрупкое любимое сердце, чтобы сейчас быть рядом с маленькой путешественницей. Нам суждено было пройти эту тропу.

— Не реши ты так, я не знаю какие были бы последствия, — Алекс откинулся на спинку кровати затылка и прикрыл глаза. Прикусив губу, он усмехается. Как-то очень измученно, горько. — Наверное, мы очень близки к тому решению, которое отправит лорда и Еву к нам. Скорее всего. Утверждать наверняка я очень боюсь.

— Время для нас совершенно иначе течёт. Всё время все путешественники, хранители и охотники делали всё возможное, чтобы не попадаться на глаза самим себе. Чтобы специально это сделать — нужно иметь достаточно причин, — тихо рассуждает Киприан. — И они у нас могут быть весьма значительные.

— Например? — я прикрываю глаза, чтобы раньше не выдать себя. Помню каждую секунду разговора с собой из будущего. Наверное, смогу даже повторить, просто не слово в слово.

— Не знаю, — честно тянет Кип. — Я думаю, у тебя нет вообще неверных решений. Даже приняв нас там, в 1993, рядом с самыми близкими и не до конца доверяя нам, ты прекрасно понимала, какое у нас будущее. Я думаю, что ты по-прежнему нам не доверяешь. Но мы стали сейчас ближе. Это факт.

— Разве этого недостаточно? — улыбаюсь. Не знаю, как бы всё сложилось. Но то, что мы снова в одной постели и можем открыто говорить — это заставляет усомниться в том, что всё, нами совершённое до этого, было неправильным.

— Нет, для нас этого мало, — Киприан проводит по моим волосам. — Физическая близость нам важна. Но доверие возвращается совсем иначе. Хочу верить, что мы с тобой сможем доказать, что мы не просто так сладко говорим, ибо нам что-то нужно. Ева, ты должна доверять только самой себе. Это важнее всего.

— Наверное, именно потому я и повстречала в том зале саму себя.

— Что? — Александр устремил свои медные глаза на меня и улыбнулся. — В каком смысле?

— Я прыгнула от испуга, когда взяли под арест Паулину, — я им не доверяю до конца. Я даже не знаю, пожалею об этом или нет. Конечно, и никогда не узнаю.

Но я действительно доверяю самой себе. Она, будущая я, чувствовала себя тут очень даже комфортно и легко, прекрасно держала голову и осанку, словно жила тут не один год уже. Я даже не посмотрела на ту бумажку и так и не поняла, что именно со мной произошло. А видишься ты со своей версией из будущего совершенно не каждый день.

Глупая Ева. Совсем ослепла от ненависти и боли. Совсем растеряла все свои мысли и всю уверенность. Что же теперь?

Только доверять собственным телу, сердцу… Только быть открытой для тех, кто сейчас, в конечном итоге, рядом. Я верю им.

Может и пожалею. Но это будет тоже моим решением и моей ошибкой. Это будет на моей совести. Это будет с нами.

— Если ты хочешь, можешь ничего не рассказывать, — произнёс мягко Алекс.

— Наверное, нужно, — я шепчу, — ведь я виделась сама с собой, — сглотнула.

— Это лишь подтверждает мои слова, — произнёс Кип. — О доверии.

— Да, я до недавнего времени верила только себе, — произнесла я, всё так же, тихо и осторожно, боясь, что наши склеивающиеся отношения снова рухнут от одного неверного слова. — Ещё пару часов назад я была уверена, что прыгну снова, чтобы поговорить с ней… То есть, с собой… — я прикусываю губу. — Ева из будущего настаивала на том, чтобы я дала вам шанс… И я бы очень хотела, поговорить с ней после того, как мы с вами…

Снова замолкаю, понимая, что всё уже происходит как она просила. Я уже дала им обоим шанс и оба уже тут, рядом. И мы потихоньку склеиваем то, что сами не берегли.

— После того, как мы с вами помиримся и поговорю с лордом.

— Значит… — Алекс почему-то радуется, улыбнулся шире и, едва оказался ближе, коснулся осторожно моих губ своими. — Все не просто так. Мы докажем всему миру, в любом времени, что мы втроём не пешки в чьей-то игре, — мне нравится его голый оптимизм, как и обнажённый торс. Я с улыбкой глажу его плечо и мягко перехожу на грудь.

— Именно это мы и должны будем сделать, как говорил нам тот самый Адэр из недалёкого будущего, — слышу по интонации, что Кип улыбается. — Жаль, что мы не смогли пообщаться дольше и основательнее. Но этого и не нужно, ведь сейчас у