Проклятие Вороньей пустоши - Марина Иванова

Лиза и сама уже почувствовала присутствие Ви, в спину потянуло знакомым холодком. Бросила взгляд через плечо, зашипела недовольно.

– Ви… сейчас ты ничем не поможешь, только голова разболится…

– Она не уйдёт. Совсем не уйдёт, до тех пор, пока ты не сделаешь то, чего она от тебя добивается. Лиза… Она так странно одета.

– Да, она погибла на горнолыжном курорте, а там, где она сейчас, полагаю, переодеться проблематично, – с нервным смешком добавила девушка. – Я понимаю её желание помочь, но у меня от её визитов голова раскалывается.

– У неё совсем немного времени осталось, она торопит тебя, отсюда и головная боль, – пояснил Егор. – Ты… женихов хоронишь, да?

– Да. А в данный момент пытаюсь судьбу обмануть, спрятавшись от того, кто мне очень дорог.

– Не пытайся даже. Судьбу не обманешь, себе только хуже сделаешь.

– Я поняла, на тебя глядя…, – осмелев, Лиза дала понять парню, что его беда не стала для неё секретом.

Егор кивнул рассеянно.

Его беда… Этот дар, полученный при рождении – вот что стало настоящей бедой. В детстве мальчик, не понимая того, что свои ощущения прятать надо, лепил всё что видел, не задумываясь о тех, кто слушал его слова. Причинял боль, не понимая этого, по недомыслию и детской непосредственности. Так разрушилась его семья. Так закончилась счастливая пора безоблачного беззаботного детства.

В очередном видении Егор увидел папу с красивой тётей. Папа был вовсе не в командировке, а в красивом доме на соседней улице, он в обнимку с той тётей стоял, склонившись над детской кроваткой, и разглядывал толстощёкого карапуза с яркой пустышкой во рту. Мальчик удивился, спросил у матери, как же может быть такое? Она могла не поверить, но, зная о сыне нечто, неведомое пятилетнему ребёнку, поверила, мужа не простила, собрала к его возвращению чемодан. Егорка остался без отца, и как-то сразу отдалилась мама…

Через какое-то время она привела в дом мужчину, потом ещё одного, и ещё… Они не задерживались надолго, каждый последующий уходил быстрее, чем предыдущий. Поняв, что семью создать не удастся, женщина начала пить. Спилась за три года, опустилась на самое донышко жизни. Сыну тогда было тринадцать… Он рос нелюдимым, замкнутым, с ровесниками не общался. Школа – тренировки – дом, и так по кругу, всегда в одиночестве. И это тоже благодаря его особенности видеть людей насквозь вместе с их прошлым, вместе с их будущим. Он боялся, он ненавидел свои способности, он искал способы избавиться от них, но тщетно.

Он ушёл из дома, когда мама обвинила его во всех своих несчастьях, ведь из-за его дара разрушилась семья. В чём-то она, безусловно, была права.

Егор, с четырёх лет занимавшийся акробатикой, был вынужден бросить спорт, ушёл в цирковое училище, там и жил, при цирке, убирал манеж, кормил животных, словом, был на подхвате, после начал выступать.

Станислава, а точнее Славиша, как звали её все вокруг, росла с мамой, но маме хотелось хорошей жизни, она искала любовь, большую и навсегда, дочь была не то что помехой, скорее тенью, которую и заметишь не вдруг. Сидит дома, учится, книжек из рук не выпускает, готовит, убирает – всем хороша. А мама то за иностранца выскочит, то в Сибирь уедет, высылает дочке денег, а что ещё надо?

Познакомились случайно. Егор бежал из училища в цирк, Славиша шла, уткнувшись носом в учебник геометрии. Столкнулись. Учебник полетел в лужу, рассыпались в грязи фотографии, вложенные между страниц. Девушка ахнула, бросилась поднимать, а парень стоял столбом и смотрел на неё, не в силах глаз отвести. Начали общаться. Через два года поженились, ещё через три появился Ванька, следом Оксанка, а ещё через год…

Егор скрывал свой дар ото всех, в том числе и от жены, обвинение мамы не прошло даром, урок запомнился накрепко. Однажды как под лопатку ударило, защемило сердце недоброе предчувствие, сначала неясное, не оформившееся, потом… Егор вдруг понял, что может потерять Славишу. Он ясно видел момент её гибели. Машина, дорога, бумаги на пассажирском сиденье… Она ищет что-то, ворошит документы, не сбавляя скорости. Дальше вспышка, удар и темнота… Парень готов был выть от безысходности и неотвратимости, метался как в бреду, пытаясь хоть как-то отвести, отсрочить беду, но час икс приближался неумолимо.

Егор решился в самый последний момент, выхватил из рук жены папку с бумагами, буркнул: «Я отвезу», прыгнул за руль. Дальше машина, дорога, бумаги на пассажирском сиденье, звонок жены с просьбой найти квартальный отчёт, Егор ворошит бумаги, не сбавляя скорости и прижимая к уху телефонную трубку, поворот, дальний свет фар, ударивший по глазам, удар, темнота…

Пришёл в себя парень в больнице, и какой бы сильной ни была боль, душу затопило бездонной радостью, неизмеримой ничем. Получилось! Он обманул судьбу! Должна была погибнуть Славиша, но ему удалось сыграть с судьбой в русскую рулетку и выиграть, ведь он-то не погиб, и жену спас! Значит, всё-таки возможно менять судьбу.

Оказалось – нет. Зря радовался. Травмы оказались серьёзными, в больнице предстояло проваляться долго, а Славиша… погибла ровно через месяц, точно так, как он видел, точь-в-точь продублировав его аварию.

А самое страшное началось позже. О детях некому было позаботиться, дочку забрали в дом малютки, сына в детский дом, и Егор, выписавшись, никак не мог забрать их назад. Предварительно ему надо было восстановиться после аварии, а окончательное выздоровление врачи обещали через год-полтора, и то не факт, устроиться на работу, наладить жизнь, то есть доказать государству, что он вполне способен воспитывать собственных детей.

Сразу после гибели Славиши приехала её мать в компании с очередным иностранцем. Пришла к Егору в больницу и с порога заявила, что квартира принадлежит ей, и она её продаёт, уже и покупателей нашла. Егор поинтересовался, как же дети, она лишь пожала плечами: «Ты отец, ты и думай».

Вот и пришлось Егору вселиться в старый дедов дом, доставшийся ему в наследство и, чтобы хоть как-то жить, начать подрабатывать, используя свои способности.

– Лиза, позови брата, пожалуйста… Его тоже зацепило проклятье, вам предстоит разбираться со всем этим вместе.

– А как же таинство? – не удержавшись, хмыкнула девушка.

– Не тот случай. – Егор даже не обратил внимания на прозвучавший в её голосе сарказм. – Позови. А я говорить буду, вот только… помочь вряд ли смогу…

Антон пришёл, присел на табуретку в сторонке, притих. Он привык к проявлениям необычности в человеке, но к