Проклятие Вороньей пустоши - Марина Иванова

тем, кто владел знаниями, недоступными окружающим, всегда относился с трепетом и пиететом. Он верил в то, что существует другая сторона жизни, скрытая от большинства, доступная лишь немногим. К их числу относилась родная сестра Антона, парень с раннего детства видел странности в сестре, знал, что она осязает что-то, недоступное ему, он, в какой-то мере, даже завидовал, что не ему достался чудесный дар.

– Так… – Егор поднялся, тяжело опершись на подлокотник кресла. – Разговор долгим будет. Давайте на кухню переберёмся, поедим.

– Но… – попыталась возразить Лиза.

– Всё нормально, – перебил Егор. – Вы с Антоном не просто клиенты, полагаю, жизнь ещё не раз сведёт нас, ещё и друзьями станем. – Он улыбнулся. – Так что нечего стесняться, пошли.

Разговор продолжился уже за обедом, и был он совсем нерадостен, поскольку троих людей, собравшихся за столом объединяло сходное чувство, название которому – отчаяние.

– Проклятье, сам того не ведая, наслал на собственных потомков ваш предок. Снять его вам никто не поможет, нет у нас в стране людей, обладающих даром необходимой силы. Это раз, во-вторых, просто никто не возьмётся, испугается, побоится, как бы сказать… перетащить проклятье на себя. Чаще всего при снятии проклятий используется методика замены. Это… как поводок перекидывается в другие руки, понимаете, о чём я?

Брат с сестрой согласно кивнули. Ещё бы не понимать, энергия не уходит в никуда, она должна прикрепляться, то есть для снятия проклятия нужно выбрать жертву. Лиза в панике сжала виски, пульсирующая боль за лобной костью всегда сопутствовала появлению Ви. Девушка оглянулась, но почему-то своей невольной подружки не увидела.

– Её нет здесь, – покачал головой Егор. – Она не может являться так часто, как раньше, теряет силы.

– Так что же, она уйдёт, не дождавшись финала истории? – шепнула Лиза, поймав себя на мысли, что ей немного жаль будет расставаться с Ви. – Не похоже на неё…

– Не уйдёт, дождётся. Обязательно дождётся. Только со стороны наблюдать будет. В сущности, так проще и тебе, и ей.

– Ладно, что там дальше?

Егор пожал плечами.

– Боюсь, не смогу сказать ничего нового. Человек, наложивший проклятье, обладал, вернее, обладает… он жив ещё, силой невиданной, никому из ныне живущих недоступной, – он говорил на одной ноте и, как будто сам удивлялся своим словам. – Он не со зла, от безысходности, но именно это определило его сущность. – Речь Егора замедлялась, каждое новое предложение он проговаривал с видимым усилием. – Всё должно закончиться там, где… началось… Ты и ты… знаете это место… – и он упал, потеряв сознание.

Автомобиль плавно катил по асфальту. Антону хотелось ехать быстрее, но боялся побеспокоить сестру. Две ночи провела она без сна. Первую – когда приснился кошмар, вторую ночь брат с сестрой провели в доме Егора, опасаясь оставлять того в одиночестве. Благо, ничего страшного с парнем не случилось, просто слишком много сил потратил на них с Лизой, врачи вкололи укол и уехали восвояси, а ребята сидели рядом, поддерживали.

Когда добрались до дома, Лиза даже ложиться не стала, проболтала с мамой до утра. Но сначала она позвонила Нику с просьбой о помощи местному экстрасенсу – Егору. Себе помочь она не могла, да и никто не мог, теперь Лиза отчётливо это понимала, а вот помочь парнишке хотелось. Никита – известный и очень уважаемый человек в городе, кто как ни он поможет? Да с радостью, как оказалось. Ребята никогда ни о чём его не просили, а тут вдруг Лиза сама позвонила, впервые обратилась с просьбой…

И сейчас Лиза дремала на пассажирском сиденье, а Антон с тревогой поглядывал на сестру, что-то не нравилось ему, как она спит, слишком беспокойно, наверняка снова кошмары видит.

Ну а Лиза провалилась в сон как в трясину. И снова вёл её по лесу Леший. Она знала, что впереди, но остановиться не могла, мчалась за волчишкой, ломая кусты, отшвыривая ветви, несущиеся в лицо, путаясь ногами в мокрой траве. И снова лес лишён звуков. Лиза будто оглохла, даже собственного дыхания не слышит. И страх… страх затапливает всё её существо, душит, заставляет передвигать задеревеневшие ноги, гонит, гонит её вперёд, туда, где расступаются деревья и… Снова она вылетела из леса прямиком к кладбищенским воротам, споткнулась, чуть не растянувшись на земле, но ухватившись за ограду, устояла. Дыхание с хрипом вырывалось из груди, ноги дрожали, по лицу, смешиваясь с потом, струились слёзы.

А возле могил стояли тени. Много. Возле каждой кого-то видела Лиза. Кто-то почти прозрачен, кто-то вполне реален, кого-то она узнавала, кого-то впервые видела. Все мужчины, каждый с тоской смотрел на девушку. А она, сама того не замечая, вошла на территорию кладбища, пошла по дорожке, вглядываясь в лица призраков. Вот застыла возле одного, шепнула недоверчиво: «папа?»… Он улыбнулся ласково, пожал плечами: «вот ведь, дочь, не довелось нам увидеться, но это ничего не значит. Люблю тебя». Лиза улыбнулась в ответ, остановилась перед Тёмкой. Пожала плечами, вздохнула, едва слышно прошептала: «Прости!», он покачал головой: «Не виновата ты ни в чём, я сам своей жизни не жалел, со смертью заигрывал».

Лиза шагнула дальше и застыла, едва не упав в раскопанную могилу, ухватилась за крест, небрежно воткнутый в землю, зажмурилась изо всех сил, не желая читать надпись на прибитой к нему табличке. От собственного крика заложило уши, сердце колотилось, билось о рёбра испуганной птицей: «Нет! Нет! Нет! Я не хочу!…»

– Лиза! Лиза! Очнись, сестрёнка!

Голос пробился сквозь сон, достучался до сознания, Лиза пошла за ним, не видя источника голоса, но понимая, с ним связан кто-то очень близкий. Куда идти, как найти дорогу? Она растерялась, снова накатила паника, но кто-то требовательно тряс за плечи, тактильный контакт возымел своё действие, с криком девушка проснулась.

16

Тихон проснулся, разбуженный довольно ощутимым тычком в бок, с трудом разлепил глаза и, вглядываясь в чернильно-тёмную осеннюю ночь, никак не мог понять, где находится. Под рукой зашевелилось что-то тёплое, заполз под рубашку стылый ветерок… Пустошь. И Леший рядом… И дуб-великан шумит пожухшей листвой. И чёрные вороны – мудрые стражи ночи негромко переговариваются, хлопают крыльями, стучат клювами по сухим ветвям.

Зябко. И страшно. Ледяная жуть промораживает буквально насквозь. Всё что случилось, всё, что должно случиться, то, от чего выть хочется или вот… с крутого бережка да в стылую реку.

Двух недель не прошло, как похоронил Тихон жену любимую, молодую ещё, красивую. Вот ведь, ушла в безвременье, одному ему дальше землю коптить. Ушёл бы и он следом,