Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

Когда был обнаружен труп Кенни Майерса, выяснилось, что с руки мальчика исчезли черные пластиковые часы, которые, по словам матери, он купил на «блошином рынке» за пять долларов примерно за месяц до гибели. Лейтенант Майк Смит из службы шерифа округа Ливингстон рассказал на совещании опергруппы об одной странности. Когда Рона Бейли привезли из Флориды и предъявили ему обвинение в убийстве, он очень беспокоился по поводу отобранных у него дешевых черных пластиковых часов и несколько раз спросил, вернут ли их. Впоследствии Бейли признался, что ему приходилось убивать самых красивых мальчиков, тех, которые были похожи на него самого.

Во всей этой истории есть пара моментов, которые неоднократно упускали из виду многие так называемые профессионалы.

Перед судом Бейли обследовали психиатры и психологи – одни со стороны обвинения, другие со стороны защиты. Адвокаты считали, что у них есть достаточно оснований ходатайствовать о признании подсудимого невменяемым. Ведь еще с подросткового возраста Бейли то и дело попадал в психиатрические больницы. Записи психиатров подтверждали справедливость утверждений Бейли о трудном детстве. Суровый отчужденный отец и властная строгая мать постоянно наказывали его и предостерегали по поводу отношений с женщинами. К тому же, по утверждению Бейли, его психиатр из Нортвилла доктор Томбо неоднократно принуждал его к занятиям сексом. Об аналогичных вещах сообщали некоторые другие пациенты этого врача. Бейли уверял, что считал мальчиков, которых похищал, своими друзьями, что ненавидел самого себя, а убивая Шона, на самом деле думал, что убивает свое юное «я», и таким образом избавляет мир от бед, которые может причинить его взрослое «я».

Допустим. Но если изначально Рон утверждал, что смерть Шона была «случайностью» (тем самым соблюдая старую привычку не брать на себя никакой ответственности), то команда психологов стороны обвинения в составе Харли Стока и Линн Блант заставила его признать, что с самого начала, по пути к охотничьему домику в Глэдуине, он уже знал, что нужно убить этого мальчика, что он не сможет вернуть его живым. На вопрос, почему он не убил Шона в первую ночь, Рон ответил, что у них «еще не было секса». Позднее он признался, что одним из мотивов убийства была ревность: убив Шона, он лишал его возможности заниматься сексом с кем-то еще, в первую очередь с женщинами. Все это безусловно указывало на психическую неустойчивость, но никак не на невменяемость. Бейли был вполне способен планировать, организовывать и продумывать свои преступления. Названные им причины убийства не выдавали его неспособность различать хорошее и плохое, скорее они свидетельствовали об эгоцентризме и нарциссизме, лежащих в основе социопатии, а не психопатии. Налицо путаница с пониманием различий между невменяемостью и асоциальным поведением. Невменяемый человек не в состоянии различить хорошее и дурное. Человек с социопатическим расстройством личности знает эту разницу, но поступает именно так, как хочет, руководствуясь гневом, ревностью или просто потому, что это улучшает его настроение.

Ну а предполагаемые противоправные действия доктора Томбо? Разве они не могли способствовать «невменяемости» Бейли?

Если они действительно имели место (что категорически отрицал доктор Томбо), то, разумеется, это не пошло на пользу подростку, который уже имел серьезные личностные проблемы и испытывал ненависть к самому себе. Подобные действия были бы вопиющим и непростительным нарушением доверительных отношений между врачом и пациентом и заслуживали бы самого сурового наказания.

Но не следует забывать и о другом, заметили эксперты стороны обвинения. К тому времени как Бейли познакомился с Томбо, его модель сексуальной агрессии уже практически сформировалась. Можно надеяться на более продуктивную терапию, на качественно иную обстановку в доме и лучшее воспитание, на более эффективную систему ювенальной юстиции с индивидуальным подходом к несовершеннолетним правонарушителям. Но ничто из этого не поможет оправдать или объяснить сознательное и преднамеренное убийство одним человеческим существом другого.

«Во всей психиатрической истории подсудимого ничто не свидетельствует о том, что его поведение можно охарактеризовать как свойственное пациенту с психическим заболеванием». Так заключили эксперты стороны обвинения.

По-видимому, суд присяжных округа Ливингстон согласился с ним. Хотя в своих показаниях Бейли и попытался продемонстрировать надлежащую эмоциональную реакцию, свидетельствующую о раскаянии и угрызениях совести, это ему не удалось. Психиатр стороны защиты, доктор Джоэл Дрейер, поставил Бейли диагноз «псевдопсихопатическая шизофрения». Доктор Сток возразил собственным диагнозом: пограничное расстройство личности, гомосексуальная педофилия и сексуальный садизм, вынуждающий подсудимого причинять боль другим, чтобы испытать сексуальное удовлетворение. Он добавил, что асоциальное поведение Бейли все же позволяет ему отличать хорошее от плохого, Бейли не утратил способность решать, причинять другому человеку вред или нет. «Если жертвы оказывали сопротивление, он мучал и убивал их. А покорных отпускал и иногда возобновлял с ними контакты», – сказал Сток. Правда, на момент встречи Бейли с Шоном Муром это было уже не так.

В конечном счете именно использование ремня убедило большинство присяжных в наличии у Бейли осмысленного умысла. Понадобилось чуть больше минуты, чтобы задушить Шона этим ремнем, и все это время Рону приходилось держать сопротивляющегося мальчика за руки. Присяжные признали Бейли виновным в похищении и предумышленном убийстве. Он начал отбывать наказание в Мичигане, но, как и Стюарт Ноултон, постоянно жаловался на угрозы со стороны других заключенных. Ради его безопасности Бейли вскоре перевели в тюрьму за пределами этого штата.

После любого насильственного преступления, в особенности убийства, мы пытаемся выяснить, какие уроки мы извлекли из него, изучая разнообразные трагические ошибки. И преступлениям Рона Бейли сопутствовал целый ряд таких ошибок. Прежде всего, власти не расценили его самые первые деяния как достаточно серьезные основания для принятия решительных мер. Во-вторых, дело Кенни Майерса не получило той огласки, какая могла бы побудить кого-то из граждан поделиться важной информацией. Если бы в газетах опубликовали описание машины предполагаемого преступника, Хэнк Гринфилд узнал бы в ней автомобиль, припаркованный за зданием офиса и мозоливший ему глаза в течение месяца. И в этом случае Шон Мур наверняка остался бы в живых.

По моему мнению, расследуя убийство Шона, полицейские действовали правильно и четко. Они вовремя проконсультировались с нами, а, воспользовавшись нашим психологическим портретом преступника, смогли сфокусировать внимание следствия на одном из подозреваемых. И разумеется, я убежден, что благодаря отношению опергруппы к своей задаче остались в живых многие юноши, которые могли бы стать очередными жертвами Рона Бейли.

Из дела Бейли я извлек еще один урок. Каким бы благородным ни был труд психиатров, психологов и социальных работников, как бы упорно они ни старались помочь каждому проблемному индивиду, предстающему перед ними, благодаря своему многолетнему опыту я уверен, что нельзя