Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

Некоторые дают выход агрессии, которую способны выплеснуть только на самых беззащитных. Такой преступник может выбрать в качестве жертвы пожилую женщину или проститутку, которые будут сравнительно легкой добычей. Модель поведения в подобных случаях также может усугубляться. Импульсивное преступление против ребенка может стать просто пробным шаром, с помощью которого преступник выясняет, удастся ли ему остаться безнаказанным. В дальнейшем преступления становятся все более и более агрессивными и дерзкими. Преступник нападает чаще и тратит больше времени на воплощение своих фантазий. Подобную эволюцию мы наблюдали в деле Артура Шоукросса из Рочестера. Тогда Грегг Мак-Крэри понял, что убийца возвращается на места сброса тел, чтобы провести больше времени с жертвами, и успешно построил на этом способ его поимки. Впоследствии выяснилось, что двумя его первыми жертвами были не проститутки и не бездомные женщины, а девочка и мальчик.

Вероятно, ситуационных растлителей насчитывается гораздо больше, чем растлителей по предпочтению, хотя педофил обычно стремится запятнать как можно большее количество детей. Это влечение, которое практически не выходит у него из головы. Ситуационный растлитель может ограничиться единственным ребенком, но может и сделать это своей стандартной моделью поведения.

В работе «Растлители детей: Поведенческий анализ для сотрудников правоохранительных органов, расследующих случаи сексуальной эксплуатации детей», опубликованной НЦПЭД, Кен выделяет четыре типа ситуационных растлителей детей: подавленный, морально неразборчивый, сексуально неразборчивый и неполноценный.

К подавленному типу относятся преступники, растлевающие собственных детей как наиболее доступных. Неудивительно, что у них обычно очень низкая самооценка, а дети служат им заменой взрослым, к которым они не могут подступиться. Преступник такого типа с большей вероятностью воспользуется приманкой или обманом, чем грубой силой, чтобы заполучить ребенка. Инциденты обычно бывают связаны с серьезными стрессами в жизни самого злоумышленника.

Морально неразборчивый преступник тоже может растлевать собственных детей. Чтобы заполучить других жертв, он использует манипуляции, приманки или грубую силу. Такой человек злоупотребляет практически во всех сферах жизни: он дурно обращается с женой, оскорбляет друзей, лжет и мошенничает дома и на работе, без стеснения ворует все, что хочет. Подобные люди не пытаются обдумывать свои поступки.

И преступники этого типа, и сексуально неразборчивые растлители, скорее всего, ответят на вопрос, зачем они так обошлись с ребенком «Почему бы и нет?». Однако сексуально неразборчивый растлитель развивает эту мысль. Он насилует детей, потому что ему скучно, а этот опыт представляется ему новым и возбуждающим. Кен называет таких преступников «секс-экспериментаторами», поскольку они готовы пробовать что угодно. Они занимаются групповым сексом, меняются женами, практикуют БДСМ – эти действия не считаются криминальными, если в них по собственному согласию участвуют взрослые. Но потом у них может возникнуть желание вовлечь в эти сексуальные эксперименты ребенка (даже собственного). По сравнению с другими типами ситуационных растлителей детей, эти преступники обычно стоят на более высокой социально-экономической ступени и более склонны к растлению многочисленных жертв. Если растлители других типов увлекаются преимущественно детской порнографией, эти собирают более разнообразную коллекцию эротики.

Наконец, ситуационный растлитель неполноценного типа во многом напоминает субъектов, описанных в предыдущих главах. И это понятно, поскольку наш отдел занимался в основном морально неразборчивым и неполноценным типами. Такой преступник – социальный аутсайдер. Подростком он почти не имел друзей, став взрослым, продолжает жить с родителями или старшими родственниками. Дети не представляют для него угрозы, как и другие потенциальные мишени вроде пожилых людей или проституток. В поиске замены для недоступного ровесника он может надругаться как над знакомым ребенком, так над совершенно незнакомым. Им движет не столько естественное сексуальное влечение к детям, сколько сексуальное любопытство, поскольку со взрослыми он чувствует себя неуверенно. Если он коллекционирует порнографию, то взрослую, а не детскую. Поскольку он сторонится общества, есть опасность, что его враждебность и гнев будут нарастать, пока не найдут выход. Тогда этот преступник становится чрезвычайно опасным, способным на пытки и убийства.

С сочетанием неполноценного и морально неразборчивого преступника я столкнулся в одном из дел, которыми занимался в начале 1980-х годов, как раз когда профайлинг в Куантико набирал обороты.

Полицейское управление Дикинсона, штат Северная Дакота, по праву гордится своими успехами. В марте 1983 года нераскрытым осталось всего одно зарегистрированное преступление. Но этим преступлением было чудовищное двойное убийство, совершенное почти два года назад. Полицейские попросили нас подготовить психологический портрет, который помог бы расследованию.

Они рассказали, что ранним утром 16 ноября 1981 года приезжий рабочий, остановившийся в мотеле Свенсона в Дикинсоне, по привычке зашел выпить чашку кофе в офис мотеля. Там он обнаружил труп администратора, пятидесятидвухлетней Присциллы Динкел. Женщина ничком лежала на полу. Во рту был кляп, руки и шея обмотаны электрическим проводом. Ее ночная рубашка и халат сбились, частично обнажая спину.

Прибывшие на место полицейские заметили в волосах убитой щепки и сделали еще одно ужасающее открытие. Обыскивая офис, полицейские обнаружили в спальне труп внучки миссис Динкел, семилетней Даниэллы Литц. Ее нашли под одеялом на кровати с затянутым на шее проводом. На запястьях были заметны следы связывания. Вскрытие показало, что обе жертвы погибли в результате удушения, а Даниэлла подверглась сексуальному надругательству.

За полтора минувших года сыщики исследовали целый ряд версий, но так и не получили конкретных результатов.

Я начал с виктимологии. Присцилла Динкел недавно переехала в Дикинсон и устроилась на работу администратором мотеля, в котором проживали приезжие рабочие предприятий бурно развивающейся энергетической промышленности региона. Обычно комнаты в мотеле сдавались на неделю. Приток трудовых мигрантов привел к изменениям в жизни городка, и начальник полиции предупреждал жителей о необходимости запирать двери домов, что прежде было здесь неслыханным делом.

Несмотря на то что в биографии Присциллы Динкел не было ничего, что свидетельствовало бы о принадлежности к группе риска, я все же включил ее туда из-за характера работы, местоположения мотеля и постоянно меняющегося состава его постояльцев. В то же время я считал, что ее внучка просто оказалась в неподходящем месте и в неподходящее время. В таком возрасте невозможно контролировать свою жизнь или окружение, поэтому я счел ее случайной жертвой. Преступнику хватило времени, чтобы связать обеих жертв и нанести им телесные повреждения. Динкел не подверглась сексуальному насилию. Ее привели в бессознательное состояние ударом по голове тупым орудием. По какой-то прихоти преступник разрезал ее нижнее белье, продемонстрировав тем самым ярость, агрессию и стремление властвовать над другими. Даниэллу он тоже ударил по голове – на черепе девочки была трещина. Прежде чем уйти, преступник забрал деньги из кассы мотеля.

Было понятно, что он провел немало времени на месте преступления и, очевидно, чувствовал себя там свободно, поэтому я предположил,