Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

же самых людей, к которым большинство малышей обращаются за советом, любовью и поддержкой. Растлители малолетних из числа близких родственников могут соответствовать любому из профилей, обсужденных выше, – от подавленного типа до соблазнителя. Они могут быть безжалостными и расчетливыми в преследовании целей. Педофилы-интроверты женятся или сходятся с женщинами с единственной целью – завести ребенка, которого можно подвергать насилию (педофил в этом случае идет на риск, поскольку нет никаких гарантий, что ребенок окажется того пола, который он предпочитает). Типичный соблазнитель может состоять в браке или дружить с женщинами, у которых есть дети подходящего возраста и пола, и делать вид, что заменяет им отца. Когда дети в одной семье подрастают и перестают привлекать его, соблазнитель находит новую семью, и все начинается сначала. Такие соблазнители занимаются сексом с женой или подругой только в случае крайней необходимости, при этом представляя себе сношение с детьми, или же могут просить женщину одеваться и вести себя по-детски.

И так поступают не только отцы. Питер Бэнкс, директор филиала НЦПЭД, много лет прослуживший в полиции Вашингтона и расследовавший случаи растления малолетних, рассказывал душераздирающую историю о том, как в семье из двух знакомых ему сержантов полиции возникли проблемы со старшим сыном. Все началось с плохих отметок и неуважения к старшим, перешло в мелкие магазинные кражи и завершилось целой серией преступлений. Подросток отправился в Джорджию, угнал машину и был задержан во время ограбления универмага. Когда его уводили в наручниках, мать спросила у него, можно ли что-нибудь сделать, чтобы его младший брат не вырос таким же. «Да, – ответил подросток, – надо только держать его подальше от деда». Отец этой женщины жил с ними и, по-видимому, годами совращал старшего внука прямо под крышей собственного дома. Несчастная мать потеряла в один день и отца, и сына. Почему этот мальчик не мог открыть родителям ужасную истину раньше? Жертвам инцеста есть, что терять в случае огласки. Если вдуматься, наше общество наказывает и их тоже, во многом непреднамеренно. Представьте, что станет с ребенком, который заявит на члена его семьи. Речь идет не только о стыде, страхе и унижении. Даже в самых лучших случаях из привычной среды удаляют не растлителя, а его жертву. Ребенок разом лишается дома, братьев и сестер, друзей, школы, собаки – словом, всего. А в худших – ребенку не могут и не хотят помочь, укрепляя его во мнении, что он не достоин таких хлопот. Жертва получает психологическую травму, а угрозы растлителя о том, что будет, если кто-то узнает, подтверждаются.

Ребенку, которого совращает не член семьи, не менее трудно сообщить о случившемся. Вначале он молчит, потому что ему нравится внимание и он не понимает, что будет дальше. Впоследствии растлитель заставляет ребенка молчать таким же действенным способом, как и при первоначальном соблазнении. К какому бы типу ни принадлежал растлитель, ребенок будет бояться, что его мучитель причинит физический вред ему самому или его близким.

Влияют и другие эмоции – смущение, замешательство. Растлитель может прибегнуть к эмоциональному шантажу. И поскольку многим из них прекрасно удается постоянно находиться среди детей (в качестве тренера юниоров или просто «славного малого», который всегда берет соседских детей в походы или вылазки на природу), они могут использовать конкуренцию или давление сверстников, чтобы без особого риска обеспечивать себе постоянный приток новых детишек.

Взрослый растлитель опытнее, старше, изобретательнее, опаснее ребенка и способен гораздо более успешно манипулировать людьми. Единственной реальной защитой вашему ребенку служат чувства защищенности и уверенности в себе, которые передаются ему от вас.

Кен Ланнинг также описывает предсказуемое поведение растлителя малолетних, столкнувшегося с риском уголовного преследования. Изначально он, разумеется, все отрицает. Он может разыграть удивление, шок, даже возмущение, услышав выдвинутые против него обвинения. Может попытаться представить дело так, будто ребенок его неправильно понял: «Разве обнять ребенка – преступление?» В зависимости от его социальной поддержки он может заручиться помощью членов семьи, соседей или коллег, способных положительно охарактеризовать его.

Если имеются неопровержимые доказательства, не позволяющие ему отрицать обвинения, растлитель может попытаться свести их до минимума: да, он действительно прикасался – но только к одному ребенку или всего один раз, или же он ласкал ребенка, не испытывая никакого сексуального удовольствия. Часто растлитель бывает знаком с законами и готов сознаться в менее серьезном преступлении. В таких случаях жертвы иногда невольно помогают ему своим смущением. К примеру, мальчики-подростки могут отрицать свое участие в половых актах, даже если у следователей окажутся фотографии, подтверждающие это. Жертвы могут также занижать число случаев, когда «это» происходило.

Еще одна распространенная реакция преступника – попытка оправдаться: он может заявить, что уделял ребенку больше внимания, чем родители, поэтому в его попытках рассказать ребенку о сексе нет ничего странного, или же утверждать, что он испытал стресс и/или слишком много пил. Такие люди постоянно оправдывают свои потребности и действия перед собой – они не хотят считать себя сексуально извращенными преступниками. Наиболее распространенное оправдание – попытка переложить вину на жертву: жертва сама соблазнила его, а он не знал ее возраст, или жертва на самом деле была проституткой. Но даже в этом случае преступление остается преступлением, поскольку согласие ничего не значит, когда речь идет о сексе с участием ребенка.

Наряду с оправданиями в ход идут фальсификации, и чем хитрее растлитель, тем необычнее будет его ложь. Один педофил сообщил, что дети засняли секс на видео, а когда он узнал об этом, то сохранил кассету, чтобы показать их родителям. Менее креативные, но в равной степени отчаявшиеся преступники могут внезапно оказаться психически больными или же играть на чувствах людей, надеясь, что раскаяние и значимая позиция в обществе заставят окружающих пожалеть нестабильного, но в целом хорошего парня. Они пытаются защищаться аргументами от обратного – якобы их занятия с детьми приносят пользу обществу. Единственное, ради чего они этим занимаются – постоянный доступ к детям.

Кроме того, всегда есть вероятность, что растлитель признается в совершении менее серьезного преступления, чтобы избежать публичного процесса. Безусловно, юную жертву не будут лишний раз травмировать дачей показаний в суде, но это может приводить к путанице в случаях, когда преступник признает вину, не подтверждая, что совершил преступление, или же настаивать на своей невиновности по причине невменяемости. В этом случае общественность никогда не узнает о растлителе, а ребенок так и не поймет, почему закон признал его мучителя невиновным.

Наконец, после ареста любой растлитель малолетних способен совершить самоубийство. А поскольку многие из них являются выходцами из среднего