Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

проводит с ними много времени, присматривается и знает, как общаться и манипулировать ими. Он взрослый, и большинство воспитанных детей считают, что должны слушаться его, а он пользуется своим авторитетом и положением. Если никто из юных жертв не заявит на него, растлитель будет продолжать, пока сам не положит конец этим взаимоотношениям, например, из-за того, что подросший ребенок уже не привлекает его как прежде. В этот момент жертвы чаще всего заявляют об эксплуатации, если только угрозы соблазнителя, а может даже физическое насилие не удержит их от такого шага – вероятно, теми же средствами соблазнитель не дает жертвам расстаться с ним или заявить о домогательствах, пока сам не захочет прекратить с ними связь.

В отличие от соблазнителей, другим растлителям малолетних просто недостает коммуникабельности и умения общаться с людьми, чтобы приманивать жертв. Типичный интроверт походит на шаблонный образ злодея-незнакомца в плаще. Он с большой долей вероятности наблюдает за детьми в парках и на детских площадках. Его нетрудно заметить – он выглядит так, словно готов внезапно напасть на жертву, что иногда и делает. Его сексуальная активность ограничена краткими встречами, обычно он выбирает незнакомых или совсем маленьких детей. Он может осуществлять свои фантазии, названивая детям, обнажаясь перед ними или занимаясь сексом с девочками-проститутками. Если он не найдет другого способа заполучить жертву, то может даже жениться на женщине с маленькими детьми или обзавестись своими, которые с младенчества станут удобными жертвами.

Но самый страшный и физически опасный тип растлителя – садист. Подобно садистам-насильникам и убийцам взрослых, он испытывает потребность причинять боль – физическую и/или психологическую, – чтобы возбуждаться и получать сексуальное удовлетворение. Типичный растлитель-садист прибегнет к обману или силе, чтобы контролировать своих жертв, а затем будет мучить их, чтобы испытать сексуальное удовольствие. Хотя садисты-растлители встречаются нечасто, они наиболее склонны к похищениям и убийствам.

Известны пугающие случаи, когда соблазнители становились садистами. Непонятно, имели ли они садистские наклонности с самого начала, или они развились с течением времени под воздействием стресса или по мере обретения уверенности в себе и опыта.

В отличие от ситуационных растлителей, педофилы демонстрируют достаточно предсказуемые модели поведения, многие из которых родители могут распознавать. В подростковом возрасте педофил может почти не общаться со сверстниками, поскольку его сексуальные интересы уже направлены на детей. Став взрослым, он склонен к частым переездам, в том числе неожиданным, когда его буквально изгоняют из города подозрительные родители или правоохранительные органы. Если он поступает на воинскую службу, его могут уволить без объяснения причин. Во многих случаях у субъекта оказывается длинный «послужной список» предшествующих арестов, в том числе по обвинению в совращении и изнасиловании, а также в связи с нарушением законов об использовании детского труда, подделки чеков, попыток выдать себя за должностное лицо. Если прежде он подвергался аресту за растление малолетних, он может увеличить число своих жертв – если совращает одного ребенка, живущего по соседству, то наверняка попытается совратить и других.

Получив возможность проанализировать все его преступления, мы заметим, какой высокий уровень планирования (и риска) связан с неоднократными попытками совращения детей. В отличие от ситуационного растлителя, педофил тратит уйму времени и энергии, чтобы разработать идеальный подход, который можно использовать для достижения нужного результата. Его образ жизни соответствует его сексуальным предпочтениям. В наши дни, когда «возвращение в родное гнездо» приобретает все большую популярность, двадцатипятилетний холостяк, живущий с родителями, уже не редкость. Однако с возрастом он может привлечь к себе внимание, если вообще не будет встречаться с женщинами. Он может жить и один в доме, отделанном с учетом вкусов его предпочтительных жертв. В зависимости от этого он может приобретать игрушки, кукол и всевозможные игры, которые не понадобились бы ему в иных обстоятельствах.

Педофил может состоять в отношениях с женщиной, но в одном из двух противоположных вариантов: либо это слабая, по-детски наивная женщина, либо гораздо более сильная и властная, чем он сам. Хотя большинство подруг или жен не желают обсуждать свою интимную жизнь, в конфиденциальных беседах они могут признавать наличие у их партнеров определенных сексуальных проблем. Педофил также коллекционирует детскую порнографию, возможно даже, собственного изготовления. Подобно человеку, на которого я обратил внимание Пэм во время выступления детского танцевального кружка, он может возбуждаться, фотографируя одетых детей в самых обычных, отнюдь не сексуальных позах. Он может брать фотоаппарат в парк и тратить по нескольку катушек пленки, а потом проявлять их и представлять себе, какими были бы его встречи с этими детьми. Педофил испытывает желание, листая раздел детских товаров в каталоге, точно так же, как большинство нормальных мужчин возбуждаются, разглядывая каталоги женского белья.

Несмотря на то что многие педофилы успешно функционируют в обществе и сливаются с ним, по крайней мере, на некоторое время, определенные аспекты их образа жизни обычно служат своего рода тревожными звоночками. Люди, проявляющие чрезмерный интерес к нашим детям, вызывают у нас подозрения. Взрослый человек, болтающийся по торговым центрам и паркам без знакомых своего возраста, кажется не вполне нормальным. Педофил понимает, что должен держать свои сексуальные пристрастия в тайне, поэтому почти не поддерживает близкие взаимоотношения с другими людьми. Часто его друзьями становятся другие взрослые педофилы, способные понять его и оказать поддержку.

Типичный педофил обычно пользуется идеализированным языком, называя детей невинными, чистыми, непорочными ангелочками. Кроме того, он может говорить или писать о детях как об «объектах, проектах или имуществе». Кен Ланнинг цитировал выдержки из писем вроде «у этого ребенка очень маленький пробег» или «я работал над этим проектом целых полгода».

Кроме того, они осмотрительно подходят к выбору юных друзей, хотя видимое могут оценить выше реального. Другими словами, если мужчина предпочитает десятилетних девочек, четырнадцатилетняя подружка, которая выглядит и ведет себя как десятилетняя, будет предпочтительнее десятилетней, которой с виду можно дать все четырнадцать.

Не следует забывать, что любой отдельно взятый из этих признаков еще не превращает вашего соседа в растлителя малолетних. Но все вместе они могут свидетельствовать об опасности. Как во многих других ситуациях, с которыми приходится сталкиваться родителям, здесь мы должны прибегнуть к помощи здравого смысла и довериться нашей интуиции. Эти описания помогают распознавать потенциальную опасность, но они не подменяют собой внимательный и вдумчивый подход к родительским обязанностям, обучение ребенка мерам предосторожности, а порой и везение.

Известны случаи, когда родители не в состоянии защитить ребенка – по крайней мере, один родитель, поскольку в нем-то и заключается проблема. Как бы трудно ни было нам это вообразить, многие дети становятся жертвами членов собственной семьи, тех