Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

Готовясь к процессу, обвинители собирали доказательства дурного обращения с ребенком. Ховертер и Смелсер держали Валери в подвале, иногда приковывали ее, голую, к двери, заставляли мочиться в старую банку из-под кофе и испражняться на пол. Ей не позволяли есть вместе с остальными членами семьи: девочка выпрашивала объедки или крала еду по ночам. Валери убили после того, как она случайно уронила банку из-под кофе на пол в кухне. Избив девочку, Ховертер ткнул ее лицом в пролитую жидкость, а потом ударил головой о стену – с такой силой, что отвалилась штукатурка. Хотя адвокат матери Валери первоначально собирался заявить о том, что она стала жертвой манипуляций Ховертера, используя для защиты синдром запуганной женщины, ее все-таки признали виновной в похищении и убийстве второй степени. Мать Валери так и не раскаялась в том, что подвергала пыткам и убила собственную дочь, но улик для обвинения было достаточно. Ховертер также был признан виновным и в настоящее время отбывает пожизненный срок за похищение и убийство первой степени.

За исключением случаев убийства детей родителями (необязательно по сексуализированным мотивам) и случаев, или когда женщины становились сообщницами сильных и доминантных мужчин вроде Бернардо и Ховертера, до сих пор мы рассматривали только растлителей-мужчин. Бывают и женщины, совершающие преступления на сексуальной почве, и похитительницы детей, но к подавляющему большинству зарегистрированных инцидентов такого рода причастны преступники-мужчины. Думаю, большинство моих коллег и тех, кто занимается преступлениями против детей, согласны, что женщин-растлительниц в действительности больше, чем зарегистрировано в официальных источниках. Мужчину, занимающегося сексом с девочкой, клеймят «грязным развратником», в то время как многие до сих пор считают секс мальчика со взрослой женщиной «ритуалом посвящения».

Известны случаи, когда младенцев и детей ползункового возраста подвергали абьюзу в детских дошкольных учреждениях. В них работают преимущественно женщины, в задачи которых входят в том числе купание, одевание и раздевание, осмотр детишек и прикосновения к ним. Дети-жертвы не в состоянии объяснить, а посторонний наблюдатель может и не заметить, что няня делает что-то не так. Когда женщины совращают детей постарше, обычно они действуют вместе с сообщником. Действия этих женщин редко соответствуют моделям поведения или описанным характеристикам мужчин – растлителей малолетних; обычно ими руководят другие психологические потребности и проблемы. Возможно, в детстве они сами были жертвами сексуального насилия и/или подвергались дурному обращению дома, уже став взрослыми. У женщин, которые похищают детей, не являясь членами их семьи, совсем другие желания, чем у тех, кто совращает малышей, присматривая за ними. Ими движет не сексуальная потребность, а желание заполнить пустоту в своей жизни: им необходимо иметь ребенка. Эта потребность проявляется в преступлении необычного типа: похищении младенцев.

НЦПЭД совместно с ФБР, Международной ассоциацией надежности и безопасности здравоохранения и Школой сестринского дела при университете Пенсильвании, провел целый ряди исследований по этой теме. Сами по себе цифры невелики: по оценкам, в среднем из 4,2 миллионов детей, рождающихся в США ежегодно, похищают около 20, однако мы называем такие случаи резонансными в силу эффекта, который каждый из них производит на родителей и медицинских работников. Как и в отношения иных преступлений против детей, в этом случае трудно получить достоверные сведения, поскольку о похищениях часто не сообщают. Например, мы не знаем, сколько попыток похищения проваливается каждый год. В частности, у руководства больниц есть свои причины не сообщать о неудавшихся похищениях властям. Но мы знаем, что такое происходит по всей стране, в крупных и небольших медучреждениях, прежде всего городских.

Невозможно представить себе, как счастье и восторг родителей при виде долгожданного малыша сменяется ужасом и опустошенностью от известия о его пропаже. Вместе с младенцем могла исчезнуть «медсестра», сообщившая о необходимости отнести ребенка на анализы или «администратор», предложившая сфотографировать его. Молодые матери, обессиленные от физического и эмоционального напряжения во время родов, в буквальном смысле слова вручают своих младенцев похитительницам. Часто женщины, переодетые медсестрами, просто уносили малышей из детской палаты и покидали больницу, спрятав ребенка под просторной одеждой или в большой сумке, но чаще всего даже не делали попыток замаскироваться.

Большинство похитительниц уносят детей из больниц, но известны и случаи похищения из родительского дома. К примеру, откликнувшись на объявление в местной газете об услугах няни, похитительницы просто ждут, когда мать или другой член семьи отлучатся из комнаты, и уносят ребенка. Очевидно, эти преступницы не вызывают подозрений – иначе никто не согласился бы доверить им малыша. По опыту первых и более поздних исследований нам удалось составить достаточно четкий психологический портрет такой похитительницы. Почти всегда это совершенно нормальная на вид женщина, часто плотного телосложения. В большинстве случаев они заняты квалифицированным трудом и никогда не привлекались к уголовной ответственности. Мы выделили две возрастные группы: от шестнадцати до двадцати одного года и от тридцати двух до пятидесяти пяти лет. Этот возрастные интервалы типичны для обозначения начала и конца детородного периода жизни женщины, что, по-видимому, имеет существенное значение в подобных случаях. Похитительницы младенцев отличаются заниженной самооценкой, а их чувство собственного достоинства может основываться на способности быть женами и матерями. У многих уже есть подросшие дети. В отсутствие маленького ребенка, о котором нужно заботиться, такие женщины чувствуют себя неполноценными, словно их жизнь потеряла смысл. Эти преступления связаны со сложными эмоциональными потребностями, а не с традиционными мотивами наживы (как в случаях похищения ребенка с целью выкупа), сексуального удовлетворения или власти.

Провоцирующие стресс-факторы бывают различными. Если неполноценный мужчина способен убить ребенка, потеряв работу или расставшись с подругой, то стрессы женщин-похитительниц с большей вероятностью связаны с родами: недавним выкидышем, рождением мертвого младенца или даже абортом; приближением менопаузы; недавней гистерэктомией или же грозящим разрывом отношений, которые, по мнению женщины, может спасти еще один ребенок.

Эти преступницы действуют с любопытной смесью рассудительности и обмана. С похищением бывает связано немало размышлений и планов: женщина может несколько месяцев подряд лгать мужу, любовнику, родным и сотрудникам, симулируя беременность. Их действия бывают настолько продуманными, что они меняют фигуру, регулярно «бывают у врача» (на прием к которому просят подвезти своего партнера), готовятся к дородовому отпуску, покупают вещи для ребенка, говорят о приближающихся родах. Нам известны случаи, когда женщины даже похищали пробы мочи беременной женщины из лаборатории или приносили запись УЗИ, чтобы показать партнеру. Они ведут себя настолько убедительно, что вызывают всеобщее умиление. Их партнеры, которые зачастую бывают значительно старше или моложе самих женщин и обычно отличаются доверчивостью, разделяют их восторг и участвуют в этих планах. Женщина, решившая похитить ребенка из больницы, подолгу присматривается,