Измена. Вернуть свою жизнь - Ирина Манаева

— В квартире этой я жить не буду, ребенку помогать можешь, если появится желание, но никогда не лезь в мою личную жизнь, запомни. Никогда! — решаю порвать всё, что нас связывает. Буду гордой. Он должен оценить. Учитывая, что у них проблемы с детьми, он не сможет так просто отпустить меня. Потому иду дальше.

— Я в твою жизнь больше ни ногой. А теперь принеси мою сумку и отвези домой.

— Оля…

— Если ты хоть немного любишь своего будущего малыша, не заставляй меня нервничать.

Марк бьёт кулаком в стену несколько раз, выплескивая негатив, и я вижу, как появляется небольшая вмятина, а он трясёт рукой, потому что больно. Разворачивается и отправляется за моей сумочкой.

Квартиру покидаем молча. Хочу скорее оказаться дома, зарыться лицом в подушку и реветь. Реветь над хрупким женским счастьем, которое так часто зависит от сильного пола, по факту оказывающего слабым и неспособным отказать себе в чем-то. Такое бы, казалось, реальное счастье превратилось в призрачное, растаяло в словах и медленно утекало сквозь пальцы, обнажая голую реальность, в которой и предстояло жить.

Оптимистичные фантазии о красивой жизни с любимым мужчиной и желанным ребенком потускнели. Как говорила Фаина Раневская: «Оптимизм — это недостаток информации». Великая женщина знала, что говорит. А я устала бороться. Шипы реальности постоянно кололи позитивный настрой, но я латала его, клеила и шла дальше, убеждая себя, что жизнь ломает всех. Но сегодня прокол оказался настолько большим, что весь оптимизм вышел как воздух из воздушного шарика. Не хотелось совершенно ничего.

Машина останавливается у подъезда пятиэтажной хрущёвки. Добро пожаловать обратно, в мой привычный мир с соседками на лавках, пьющими мужьями и обшарпанным подъездом.

Марк накрывает своей ладонью мою руку, и я не одёргиваю её. Ощущаю смертельную усталость, и это, видимо, отражается на моём лице.

— Оля, что случилось? Тебе плохо?

Поворачиваю к нему побледневшее лицо, краем глаза выхватывая себя в зеркало, и грустно смотрю: без злобы, словно жалея его. Пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит кривая и неестественная.

— Не пугай меня, Оля. Может, поедем в больницу?

— Не кричи так, Марк, никуда я не поеду. Извини, но делать вид, что ничего не произошло, не могу. Нужно время, чтобы накопить сил и снова стать собой. Мой стакан наполовину опустел.

— Я понимаю, — вздыхает, — виноват…

— Не надо громких слов, мне от них легче не станет.

Открываю дверь и выбираюсь из машины, взяв сумочку.

— Да! — будто вспоминаю. — Не звони мне больше, так будет лучше всем. И не говори ничего Аське. Я тоже никуда лезть не стану. Напишу, когда родится ребенок. И не приезжай сюда. Надеюсь, хоть это ты сможешь сделать. Прощай.

Хлопаю дверью тихо, рассчитывая на то, что слова возымеют нужный эффект. Они как дрожжи. Нужно просто время, чтобы дали результат. А пока иду, не оборачиваясь, надеясь, что разыграла верную партию. Иначе…

Иначе буду матерью-одиночкой в двухкомнатной хрущёвке, за спиной которой все соседи будут говорить одно: шл. ха.

Глава 40

Последнее время чувствую себя окрыленной: настроение отличное, работа приносит удовольствия, чему в том числе поспособствовало турне по Европе. Гинеколог сообщил, что последние результаты получены и отклонений нет, так что можно смело предпринимать следующие попытки для расширения семьи, чем я и воспользовалась.

В этот раз точно получится, я чувствовала, как во мне что-то меняется. Только Марк был немного странный и задумчивый, впрочем, порой он был таким, когда проворачивал прибыльные дела со своими компаньонами, а потом у меня в качестве компенсации появлялось симпатичное колье или сережки.

Надоедать расспросами не люблю, ограничиваюсь банальным «Все в порядке»? Марк устало кивает и улыбается, ссылаясь на разработку проекта, а потом быстро отключается, чтобы утром быть в форме.

Он просто устал, такое бывает.

Засыпая на плече мужа, мечтаю только об одном: стать матерью и подарить своему мужчине возможность быть хорошим отцом. Уже третью ночь снится один и тот же сон, где мы с Марком склонились над милым голубоглазым малышом, чувствуя себя безгранично счастливыми. И я верю, что этот прекрасный день не за горами.

Сегодня встаю рано, сама не понимая, отчего глаза открылись в непривычные семь утра. Гляжу в потолок, чувствуя легкую тошноту, потом прислушиваюсь ко всему организму. Неужели? Стараясь не разбудить Марка, проскальзываю в ванную. Испытываю небольшую нервозность, пока делаю тест, и смотрю на себя в зеркало.

Сейчас наступит момент истины!

И, если все подтвердится, перестану волноваться совсем. Вот вообще перестану! Улыбаюсь неловко, бросая взгляд на палку, что лежит рядом. Но пока рано. Я столько ждала, что какие-то четыре минуты мне по силам.

Размышляю над тем, как буду пить фолиевую кислоту, витаминчики, все, что пропишет врач. И никаких стрессов. Может, отменить поездки на ближайшее время?

В конце пятой минуты выдыхаю до последней капли кислорода в лёгких, и, пытаясь справиться с напряжением, смотрю на невзрачную бумагу, от которой сейчас зависит многое.

Одна.

Прошу себя не нервничать, может, прошло еще недостаточно времени, чтобы проявилась вторая. Вытаскиваю из коробки инструкцию, которую уже заучила наизусть, и, пробежавшись глазами, выбрасываю тест. Решаю дать себе второй шанс, словно это пересдача экзамена, который провалила. К горлу подкатывает тошнота, придающая еще больше уверенности.

— Ась? — слышу голос Марка за дверью. — Что-то случилось?

— Сейчас узнаем, — отвечаю игриво.

И наступает тишина. Стою в ожидании у зеркала, закусив губу, пока в комнате ждёт Марк.

Одна полоска.

Открываю дверь неслышно и пожимаю плечами.

— Снова мимо, хотя я была уверена, что на этот раз все получится, — говорю разочарованно, и муж меня обнимает, отчего-то вздыхая. — Но мы не оставим попыток, ведь правда?

— Может, поужинаем сегодня вечером где-нибудь? — отвечает вместо этого. Наверное, просто хочет поддержать. Но сейчас мои мысли заняты другим.

— Знаешь, я была так уверена, — говорю ему, смотря куда-то в стену. — Чувствую, что с моим организмом что-то происходит. Как тогда, в первый раз, понимаешь?

Поворачиваю к нему голову в поисках поддержки.

— Такое бывает, Ася, — его глаза отчего-то грустные, и я ненавижу себя за то, что пустая. Что другие могут, а я нет!

— Ничего страшного, — добавляет он. — Так что насчет ужина?

Ничего страшного… Он так добр ко мне и нежен.

— Да, это отличная идея! — заставляю себя улыбнуться через разочарование. Я не могу его отталкивать, мы близкие и родные люди. Если не