Солёный зефир - Даша Art

— Ты откуда знаешь? — удивляется тетя Оля.

— Её портрет висит на доске почёта. Победитель олимпиады. Да и я каждый вечер слышу, как она занимается. Не понимаю ни слова, и не представляю, как в этом разбирается Маша.

Щеки начинают гореть, а трещина под ногами вибрировать. Игнат уже не чувствует себя так же вальяжно, как раньше. Не понимаю почему, ведь его этот разговор не касается. Возможно, неприятно быть свидетелем.

— Что насчёт конкурса? — Отец не дает сбить себя с пути.

— Я не участвовала, — тихо отвечаю, опустив голову.

— Почему?

Чувствую, как разлом раздвигается так широко, что мне приходится максимально расставить ноги: шпагатом я не владею.

— Мама! — Все за столом вздрагивают от громкого обращения сестры. — Я совсем забыла тебе рассказать! Мне звонила тётя Люда…

Вторая часть ужина прошла для меня как в тумане. Папа больше не возвращался к теме, но кожа покалывала от его взгляда, а глаза то и дело слезились. Ему не надо было меня ругать, чтобы наказать. Молчаливая отстраненность действует лучше.

Я выдохнула только тогда, когда закрыла за собой дверь своей комнаты.

Утром подушка заняла привычное место на батарее, но вновь не вызвала ни единого вопроса.

Игнат

Я наблюдал, как Маша поднимается по лестнице, и едва сдерживал порыв следовать за ней. Мне ли не знать, как тяжело жить в постоянном напряжении. Родители возлагают на нас свои надежды, не заботясь о том, как это может повлиять на психику. Чувство вины за несоответствие разъедает изнутри, как кислота. Постепенно. По капле. Казалось бы, ничего ощутимого. Но капля за каплей образуется лужа. Мы тонем в ней, не подозревая, насколько это глупо.

Я ушел, попрощавшись с Мари, обрадовавшейся, что я не стал засиживаться. Мне бы обидеться, но было как-то всё равно.

Уже на улице я поднял голову, чтобы посмотреть на окно Маши. Света не было. Неожиданно вспоминаю слова её отца. Кто такой этот Максим? И почему он говорит о ней, а Маша по нему скучает? Ни разу не слышал об этом парне. Друг? Любимый? Хмурюсь, не желая в это верить. Ревность сгустками перекатывается в венах. Откуда она взялась?

Мой дом встречает меня ярким светом и криками. Это не удивляет меня, но заставляет остановиться в нерешительности. Хочу ли я это видеть и слышать? Очередная ссора, в которой непонятно, кто прав, а кто виноват.

Сворачиваю в сторону баскетбольной площадки. Подхожу, наклоняюсь, чтобы поднять мяч, когда дверь запасного выхода распахивается с такой силой, что ударяется о стену дома, а затем вновь захлопывается.

— Так и знала, что найду тебя здесь! — Мама перешагивает порог, цепляясь за него шпилькой. Я шагнул к ней, чтобы помочь, но она резво вытащила на дорожку большой чемодан. Поправив изрядно растрепанные волосы, крикнула: — Брось этот мяч и иди собирай вещи!

Свожу брови над переносицей.

— Что?

Мама тряхнула чемоданом.

— Мы уезжаем.

— Это ты уезжаешь. — Из дома доносится едкий голос отца с неизменной издевательской интонацией. — Он останется.

Женщина обернулась с вызовом, готовясь продолжить борьбу.

— Зачем же ему оставаться, если ты считаешь, что он не твой сын?

Мужчина вышел из дома, скрестил руки на груди.

— Он остается.

— Ты сам себе противоречишь.

Внутренности затянуло паутиной страха. Я знал, что они собрались развестись, но от резкости событий подкашивались ноги. Опускаю руку, мяч выскальзывает, со шлепком падая на площадку и тут же отскакивая.

— Мама, что происходит?

Женщина от злости поджимает губы. Отец же насмехается:

— Твоя мать уходит из дома.

— Нет! Я подала на развод. И теперь съезжаю. Ты поедешь со мной.

Она махнула мне рукой, подзывая. Насмешка вдруг исчезла с лица отца. Её сменило холодное раздражение.

— Ты рехнулась, если думаешь, что я позволю ему покинуть этот дом. Пока он носит мою фамилию, он не опозорит меня.

Мама лишь фыркнула на его слова. Холод пронзил мой позвоночник. Сегодня я в который раз наглядно убедился, насколько значима его фамилия. Войтович. Сын влиятельного бизнесмена, с которым считаются политики. Это имело значение для меня. Необходимость быть признанным и значимым молотком стучала в висках. Сердце заныло.

— Решай, с кем ты останешься. Со мной, своей матерью, или с этим…

Мама не договаривает, бросает злобный взгляд на своего пока еще мужа. Сжимаю кулаки, так сильно стискивая челюсти, что они немеют. Мама довольно хмыкает, а отец принимает мое молчание за согласие.

— А знаешь что? — провоцирует он, указывая на чемодан. — Давай иди. Бесполезные люди должны держаться вместе.

Бесполезные?

Я столько раз слышал это в адрес матери и свой, но никак не мог понять, что это значит. Не могу говорить от лица мамы. Она взрослый человек, должна сама отвечать за свою жизнь, но что должен делать я? Какую пользу должен приносить всего лишь школьник?

И всё же слова отца попали в цель. Рычаг давления уже давно найден. Я хотел его одобрения. Он должен был принять факт, что я его сын.

— Я останусь.

— Что? — визжит мать. — Не глупи!

Отец же довольно и одновременно ехидно усмехается.

— Может, он все-таки и мой сын. Во всяком случае, мозги у него работают лучше, чем у тебя.

Он разворачивается и не спеша скрывается в доме. Мама устало вздыхает, садится на свой чемодан, словно это пуф. Вся агрессия спускается, как проткнутый воздушный шарик.

— Ты с ума сошёл? — Она проводит пальцами по волосам, пытаясь расчесать спутанные кудри. — Я уже говорила тебе, что ты ничего от него не добьешься.

Подхожу к маме, опускаюсь на корточки у ее коленей. Она зарывается пальцами в мои волосы, массирует кожу головы, как часто делала в детстве, успокаивая. Прикрываю глаза.

— Я должен попытаться.

— Зачем?

— Потому что хочу.

Мама шмыгнула носом. Эмоции накрывали ее, чередуясь. От ярости к усталости, а от нее к жалости. Вопрос только в том, меня она жалеет или себя.

— Обещай, что ты будешь отвечать на мои звонки, а не как обычно.

Я серьезно посмотрел на женщину, чей инфантилизм виден невооруженным взглядом. Птичка в золотой клетке. Ей стоит переживать за себя. Реальная жизнь, без эгоистичного богатого мужа, может оказаться не такой радужной и беззаботной, как она себе вообразила.

— Хорошо.

— И поедешь со мной в отпуск.

— Это еще зачем?

— Чтобы отдохнуть.

— Я подумаю.

Мама уехала, сев в свою машину. С уверенностью скажу, что процесс развода будет долгим и сложным. Отец просто так не отдаст матери нажитое годами имущество.

Тишина дома резанула по ушам. Папы нигде не было