Солёный зефир - Даша Art

Я вошёл в свою комнату, сразу направляясь к кровати. Сажусь. Рука уже сама тянется к тумбочке, в первом шкафчике которого нахожу майку с автографом.

Теперь я знаю, кто мне её подарил. Маша испугалась, когда её отец рассказал, но я не расстроился. Наоборот. Горло запершило, когда уравнение сдвинулось с мёртвой точки.

Она была в моей комнате. Невольно задаюсь вопросом: понравилось ли ей? Зачем дарить такой дорогой подарок незнакомцу?

Я много раз перечитывал слова поддержки: они въелись в мою душу. Не зря я почувствовал связь с девушкой. Моё тело инстинктивно потянулось к ней, ощутив тепло, хоть она отталкивает меня, не признавая.

Парень её сестры — это просто фарс. Не отношения, а подделка ради единственной цели, занимавшей всё моё сознание. Так было раньше.

Сейчас к желаниям добавился ещё один пункт. Я иду к нему, поддаваясь эмоциям. Мне нравится находиться рядом, следовать за ней. Зелёные глаза смотрят открыто, не псевдоигриво или кокетливо. Она ворчит, но готовит самое вкусное в мире печенье. Девушка отстраняется, но дарит душевное тепло своим присутствием, как и эта майка. Сжимаю её руками, опрокидываясь на кровать.

Я запутался, и не знал, как распутать этот клубок. Единственным правильным решением кажется капитуляция. Возможно, пора принять свою жажду и устремиться в погоню за её утолением.

Вытаскиваю из кармана телефон, набираю номер Сёмы. От него мне нужно только одно.

— Привет, дай мне телефон Маши.

Глава 20

Маша

Красное лицо Софи буквально кричало о том, что плотину скоро прорвет. Она готовилась к бою, и я боялась узнать, кем станет её соперник, и с ужасом представляла, что от него останется.

Мою спину покалывает: я кожей ощущаю его взгляд. Алиса ерзает на стуле, чувствуя напряжение. Удивлена, как ещё стол не завибрировал.

Тарелки у всех почти полные: аппетита ни у кого не было. Одна подруга злилась, другая — нервничала, а я зависла на краю весов, старательно балансируя. Один неверный шаг, и все усилия скатятся в яму.

Мой телефон оповещает о входящем сообщение. Под подозрительным взглядом открываю приложение, чтобы увидеть появившийся диалог с неизвестным номером.

“Ты придёшь на игру?”

Закусываю нижнюю губу, чтобы сдержаться и не обернуться. Набираю ответ.

“Нет”.

Обманываю, ведь на игру я собиралась.

Нет, не так.

Я шла не на саму игру, а на выступление Алисы. Хотела поддержать подругу и, возможно, подстраховать. Как это сделать, я не имела ни малейшего представления, решив действовать по ситуации. Успех — ликование, провал — стать источником незаканчивающихся бумажных платочков.

“Ты всегда приходила”.

Его правда. Но сейчас кажется, что это была вовсе не я, да и времени словно прошло больше, чем на самом деле.

“Откуда у тебя мой номер?”

“Это легко”.

Сёма постарался? А ведь он обо всем знает.

— Почему этот продолжает смотреть на нас? — Софа не выдерживает первой.

— Кто? — пискнула я, поспешно убирая телефон в рюкзак.

— Войтович. — Две лупы вместо глаза уставились на меня, будто пытались стать еще и рентгеном. — Между вами что-то происходит?

Я замялась, не зная, как описать то, что происходит. Желание это делать тоже не хотелось.

— Это сложно объяснить.

— А ты попытайся. Кто знает, может, у моего кислого мозга получится проанализировать ситуацию.

— Мозг здесь не помощник, — пытается обороняться Алиса.

— В этом-то и проблема, — цепляется Софа. — Вам двоим надо думать головой, а не другим местом.

Напрягаюсь. Алиса же шумно выдохнула. Я сдвинула брови.

— Что ты…

— Что я? — вспыхнула Софа, словно бомбанула бомба из мультфильма. — Это что вы творите? — Подруга всплескивает руками. — Одна вон изменилась: перестала бы похожа на мою подругу. И все ради чего? Ради идиота, готового пожертвовать отношениями взамен на глупую игру. Да он даже не пересел обратно за наш стол, несмотря на твой апгрейд. На что ты продолжаешь надеяться?

Алиса побледнела.

— Софа, хватит, — пытаюсь остановить её, но девушку понесло.

— Нет уж, — то ли фыркает, то ли хрюкает она, — я скажу. — Вся рука указывает на меня. — Ты продолжаешь пускать слюни на парня, который уже отверг тебя и стал встречать с твоей сестрой. Он пудрит тебе мозги, а ты растекаешься лужицей у его ног.

Я залилась пунцовой краской стыда. Холодок прошелся по моему телу. Хотелось провалиться сквозь землю на этом самом месте.

— Всё не так.

— Да? А как? Объясни мне, тупой.

Ком образовался в горле, не давая мне говорить. Глаза защипало.

— Ты не тупая, — тихо проговорила Алиса, оправившись от упрека в свой адрес, — ты просто бесчувственная машина. Не всё можно просчитать и измерить.

— Почему же? — Софа была явно довольна собой. Хищная улыбка растянула её губы. Будто пиранья вот-вот набьет желудок свежей плотью. — Хотите я сделаю вам расчёт на будущее? Ты, Алиса, — тычет в нее пальцем, — не вывезешь выступление. У тебя нет ни пластики, ни грациозности. Ты не танцуешь, а машешь руками, как мельница. Это факт.

Мои глаза раскрываются так широко, что едва не вываливаются из глазниц. Алиса бледнеет так, что казалось, кровь из нее уже выкачали.

— А ты, — перекидывается на меня, — останешься ни с чем. Опять. Он поиграет с тобой в гляделки, возможно, поцелует разок, но потом вернётся к этим воблам.

Софа показывается на стол, за которым сидела Мари. Девушка о чем-то увлеченно трещала, не замечая ненавидящего взгляда моей лучшей подруге. Хотя сейчас этот спорное утверждение. Больше не константа. Математически верное уравнение больше не имеет смысла.

— Да как ты смеешь так говорить о нас? Кто ты такая, чтобы осуждать? Ты ничего не знаешь, — зашипела Алиса, не выдержав первой, а я застыла, ведь в глубине души знала, что она права.

Я не могла предугадать, как закончится первое выступление подруги, но о себе понимала гораздо больше. И всё же в горле образовался колючий булыжник из обиды и разочарования.

Софа могла оставить это при себе. Волнение ли это за подруг или что-то другое, но обижать близкий людей — неправильно.

— Вы просто дуры, у которых слетели гормоны. Любовь, пф-ф, это хрень собачья. Надо сходить к эндокринологу.

Софа забивает последний гвоздь в крышку гроба нашей дружбы. Я смотрела на нее и больше не видела свою подругу. Да, она всегда была немного кислотной, но её ворчание раньше казалось мне даже милым. В какой момент дорога свернула не туда, и на месте реалистки-ворчуньи выросла ядовитая оса, ужалившая своих же друзей.

Алиса молча встала и