Пробуждение - Кир Злой

Один из мужчин резко пошатнулся и «случайно» навалился мне на плечо.

— Прости, парень! — выкрикнул он.

И в этот момент он резко взмахнул рукой, будто бы отмахиваясь от мухи, и легкое облачко сероватой пыли сорвалось с его ладони, ударив мне прямо в лицо. Запаха не было. Только холодок, словно вдыхал морозный воздух.

Я вдохнул. Голова закружилась, ноги ослабли, мышцы стали ватными. Я хотел поднять руку, но она не слушалась. Хотел выругаться, но язык не шевельнулся. Толпа перед глазами расплылась нечеткими мазками.

Чьи-то руки мгновенно поддержали меня под локти — аккуратно, уверенно, так, как это делают родные, когда ведут больного домой. Ни одного рывка, ни одного резкого движения, вызывающего подозрения.

— Осторожно-осторожно, — пробормотал кто-то рядом, громко, специально для окружающих. — Держим его, держим…

И никто вокруг не видел в этом ничего странного.

В последний момент, прежде чем тьма сомкнулась, я уловил краем зрения серый плащ.

Тот парень. Он стоял неподвижно среди людей, смотрел на меня и едва заметно кивнул.

Так вот зачем ты следил за мной.

Все произошло так быстро, что я не успел даже понять. Ни меч, ни навыки боя, ни защитные артефакты, ничего из этого мне не помогло. Меня втолкнули куда-то, потом скрипнула дверца. Что-то тяжелое и плотное опустилось сверху, накрыв целиком, от головы до ног.

Перед тем как отключиться окончательно, я успел ощутить тряску каретных рессор и цокот лошадиных копыт.

Глава 14

Очнулся я уже на холодном каменном полу. Воздух сырой и тяжелый, будто в погребе. Я провел ладонью по телу — мешковины уже не было. Зато боль в висках стояла такая, словно по голове ударили чем-то тяжелым. Руки и ноги были плотно связаны веревкой. В рот впихнули плотный кляп.

Я огляделся. Потолок низкий, стены серые, но необычные, с мелкими блестками вкраплений. Я дотронулся до одной из них — холод пробил ладонь до самого плеча.

С противоположной стороны двери доносились голоса, но я не мог расслышать, о чем идет разговор. Я закрыл глаза, выровнял дыхание и сосредоточился. Усиление слуха — один из выученных мною базовых магических навыков. Ничего особенного, но сейчас он был очень кстати. Правда, базовый уровень позволял уловить звуки максимум в десяти шагах, а через стену — еще меньше. Пришлось подползти к двери, развернуться боком и прижать ухо к щели между досками. Постепенно голоса прорезались отчетливее.

— … выкуп завтра к вечеру. Принесут — жив останется.

— А если маги искать начнут?

— Не найдут. Мешок тишины все блокировал. Ни по крови, ни по ауре, ни по имени — не найдут.

— А сейчас?

— Сейчас он в камере из мертвого камня. Даже Архимаг если лично нюхать будет — ничего не почувствует.

— Ладно… только говорили, что он недавно прошел инициацию.

— И что? Они все после инициации как новорожденные. Связал — и лежат тихо.

Я сжал зубы о кляп и втянул воздух. Так значит выкуп. Выходит, это не связано с расследованием дела о кристаллах. Одно хорошо, меня пока не собирались убивать. Правда, в одном они просчитались: в том, что я едва инициированный маг, что у меня ноль навыков. Ну что же, это сыграет мне на руку.

Минуты тянулись. Голоса затихли, ко мне никто не заходил. Руки были стянуты за спиной, запястья жгло от шероховатой веревки. Ноги связаны не очень туго, при желании можно было встать и идти. Но сейчас от этого мало толка.

Я выдохнул и ухватился за нужное ощущение. Разжечь огонь — такой же базовый магический навык, как и усиление слуха. Но сейчас он был единственным выходом, чтобы избавиться от пут.

Огонь на первой ступени — это не мощный поток пламени, не факел в ладони. Это всего лишь искры: крошечные, слабые, живущие секунд десять-пятнадцать. Едва заметные, но достаточные, если использовать их правильно.

Я замедлил дыхание, будто снова сидел перед Салвером на занятии.

Собери тепло в центре ладоней. Не форсируй. Дай ему проявиться.

Под пальцами вспыхнуло слабое жжение — не боль, а отклик магии. Веревка впилась в кожу, и это было даже кстати: так искры быстрее прожигали волокна. Я развернул ладони, насколько позволяли стянутые запястья, и направил тепло на одну точку.

Пошел тонкий запах жженой веревки… и жженой кожи. Боль полоснула сразу, как плеть, и ушла выше по рукам. Захотелось дернуться, сбить пламя, но я стиснул зубы о кляп и удержал концентрацию.

Держи. Десять секунд — это максимум. Этого должно хватить.

Веревка начала темнеть, пузыриться, лопаться нитями. Искры в ладонях дрогнули, почти погасли, и я рванул руками в разные стороны. Веревка с треском порвалась.

Я едва не рухнул лицом в пол, руки онемели и плохо слушались, лишь в последний момент успел подставить их, чтобы сбалансировать и не упасть. Запястья горели так, будто их прижали к раскаленному металлу. На коже выступили красные полосы, кое-где уже вздувшиеся волдыри.

Я выдохнул. Больно, но терпимо. Регенерация сделает свое. Позже.

Теперь ноги.

Снова закрыл глаза, сосредоточился — и вновь вызвал искры. Точечно, направленно, как учил Салвер. Ощущение было, будто кто-то разогревает металл вплотную к коже. Жар перешел на кость — и в этот момент волокна наконец поддались. Пошел едкий дымок. Я рванул ногами, и связка с треском разошлась.

Упав на бок, я тяжело задышал, весь взмокший, но свободный. Кляп выдернул руками — пальцы дрожали, но слушались. Горло обожгло первым вдохом, будто я вдохнул раскаленную пыль. Но внутри уже копилась тихая, злая, выстраданная уверенность: я больше не беспомощен. И это, пожалуй, сыграет мне на руку.

Через минуту я уже мог двигаться более-менее свободно. Я встал, стараясь держаться за стену. Подвал оказался совсем крошечным: два шага в одну сторону, два в другую, а потолок почти давил на голову.

Теперь — дверь.

Она была тяжелая, дубовая. Снаружи виднелся навесной замок. Я разглядел его через маленькую щель между досками: темное железо, толстая скоба. Провел ладонью по древесине и задержал дыхание.

Я начал перебирать в голове варианты.

Циркуляция маны — здесь бесполезна. Сейчас не время расти, а время выживать.

Огонь — было бы удобно прожечь замок… если бы это был не дуб, а кусок сухой тряпки. Да и шума будет столько, что меня здесь же и закопают.

Воздух — слабый рывок. Сдуть пыль, толкнуть