Пробуждение - Кир Злой

Рух шагнул вперед спокойно, как валун, который катится с горы. Я увернулся. Отошел. Попробовал зайти сбоку. Но тут же получил удар плечом, от которого я отлетел на два шага. Второй удар — и я уже лежу на земле. В ушах звенит, во рту привкус пыли. Я попытался подняться, но Рух не дал — аккуратно, без злобы, но уверенно прижал к земле.

— Довольно, — сказал Торк.

Я расслабился, наконец набрав хоть немного воздуха. Мир перестал качаться.

— Двух сделал, — отметил Торк, глядя, как я поднимаюсь. — Уже неплохо.

— Неплохо, — прохрипел я. — Но победитель тот, кто стоит.

— Верно, — кивнул Торк. — А ты не стоишь.

Он подал руку. Я принял, поднялся, чувствуя ноющую боль во всем теле. Но это была рабочая боль. Такая, после которой есть ощущение результата.

* * *

Мы сидели у крыльца, где Торк обычно чинил ремни и просмоленные палки для новичков. Солнце клонилось к закату, и свет падал на двор длинными полосами. Я пил воду маленькими глотками, чувствуя, как тело наконец перестало дрожать от усталости.

— Торк… — начал я и сам удивился, как хрипло прозвучал мой голос. — Скажите… если человек тренируется каждый день, без пропусков… сколько ему нужно, чтобы стать по-настоящему сильным?

Торк поднял бровь.

— От года до трех. Иногда дольше. Зависит от возможностей тела и силы духа.

Я кивнул. Именно этого я и боялся.

— У меня нет трех лет, — сказал я тихо. — И, если честно, даже года может не быть. Я… — и слова сами вышли наружу, — слишком часто оказываюсь в ситуациях, где моих навыков просто не хватает. Вы сами видели. Даже троих я не одолел…

Торк не перебивал. Он смотрел так, будто наконец понял, чего именно я пришел к нему просить.

— Я не прошу легкого пути, — продолжил я. — Я хочу знать, есть ли способ ускорить… все. Чтобы результаты шли не по капле, а быстрее. Значительно быстрее. Цена — это цена. Я понимаю.

Торк молчал почти минуту. Обычно он отвечал сразу, даже на глупые вопросы. Когда молчал долго, это значило, что вопрос действительно серьезный.

Наконец он сказал:

— Есть способ. Но тебе он не понравится.

Я выдохнул.

— Говорите.

— Ритуал, — произнес он. — Варварский, если по уму…

Я слушал, не перебивая.

— Был у меня товарищ, Жарр. Решил пройти такой ритуал. Хотел стать лучшим в отряде. Стал… на три минуты. Потом его мышцы разорвались изнутри, — сказал Торк ровно, будто вспоминая способ починки сапога. — Это первый риск.

— Звучит весело, — заметил я.

— Второй риск — стать калекой навсегда. Третий риск — что проживешь меньше. Каждый раз, когда входишь в боевой транс, сгорают дни жизни. Ты берешь энергию в долг у самого себя.

Торк хмуро посмотрел на меня.

— И еще риск умереть — один к десяти. Риск остаться инвалидом — три к десяти.

— Занимательная статистика.

— Я бы запретил тебе, — сказал он честно. — Но запрещать не могу. Ты упертый.

Мы сидели молча. Я переваривал услышанное. Торк снова заговорил только спустя минуту:

— Если ты все же решишься… ритуал могу провести я. Я делал это раньше. Но нас будет ждать опасная поездка.

Я поднял взгляд.

— Тогда… почему вы сразу не предложили?

Он хмыкнул.

— Потому что ритуал — не подарок. И не услуга другу. Это работа. Тяжелая. И ответственность тоже моя. А ответственность — дорогая штука.

Он выдержал паузу и добавил:

— Десять золотых.

Сумма была высокой. Но не завышенной — это чувствовалось сразу. Торк не наживался. Он ставил цену за риск, за знание, за умение провести ритуал так, чтобы шанс выжить был выше.

Я кивнул медленно.

— Подумаю.

— Подумай, — повторил Торк. — Такой ритуал — не то, что можно проводить на бегу. И не то, что стоит делать без уверенности. А пока… иди домой. На сегодня хватит.

Но в ту ночь я почти не спал.

* * *

Человек, который пришел к нам утром, совсем не походил на того, кто боится, что все рухнет. Никаких дрожащих рук, ни сбитого дыхания, ни попыток сыграть на жалости.

Он держался так, будто перед ним не беда, а просто неприятная задача, которую нужно наконец решить.

Мы сидели в лавке Салвера за длинным столом, и мужчина — Вестан, заведующий складами артели, медленно перекатывал в пальцах тканый мешочек. Не для того чтобы успокоиться. Скорее привычка, от которой не думают избавляться.

— Кристаллы пропадают уже несколько месяцев, — начал он без предисловий. — Сначала один. Потом два. Сейчас — по три, а то и по четыре за раз. Я думал — ошибка в учете. Но нет.

Он говорил спокойно, но паузы между фразами были слишком выверенными, будто человек много раз репетировал этот разговор. Значит, проблема тянулась давно.

— Вы обращались в сыск? — спросил я.

— Обращался. — Он коротко кивнул. — Но без улик никому это не надо. Ущерб небольшой, никто расследовать не хочет.

Он был прав, по меркам города пропажа нескольких кристаллов едва ли тянет на громкое дело. Но для артели это могло быть важно, потому что страдала их репутация.

— Что именно вам нужно? — уточнила Лисса. Ее голос был спокойным, почти ленивым, но я знал этот оттенок. Она уже собирала ниточки задачи.

— Хочу, чтобы кристаллы перестали исчезать, — сказал Вестан. — Если еще и вернете пропажу… буду благодарен.

Он положил мешочек на стол. Тот упал тяжелым, уверенным звуком.

— Плачу двенадцать серебряных.

Мы обменялись взглядом с Лиссой. Это была не щедрость — это была адекватная цена за работу, которую, по-хорошему, должен был делать городской сыск.

— Мы возьмемся, — сказал я.

Вестан выдохнул едва заметно, словно все это время держал внутри воздух и не позволял себе расслабиться.

— Тогда начните сегодня вечером, — попросил он. — Боюсь, если потянем, потеряю еще больше.

— Начнем, — сказала Лисса. Ее уголок губ поднялся в той самой улыбке — не радость, а вызов. Она любила такие дела. Там, где другим скучно или страшно, она оживала.

Когда он ушел, лавка словно стала тише. Я почувствовал внутри знакомое чувство, которое возникало перед началом нового дела. Не тревога.